Форум - для православного общения. Изучение и обсуждение пророчеств о наших временах. Гвардия Святой Руси События в церкви и Святой Руси, друзья и враги

Форум православных друзей, противников экуменизма и апостасии

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум православных друзей, противников экуменизма и апостасии » Православная библиотека » Фильм Беседа со старцем Ефремом Святогорцем (Аризонским)


Фильм Беседа со старцем Ефремом Святогорцем (Аризонским)

Сообщений 31 страница 38 из 38

31

https://m.youtube.com/watch?v=Wy-lLng2MhA

Док.фильм о обители Антония Великого в шт.Аризона

+4

32

Брань со страстями

Agionoros.ru продолжает публикацию бесед старца Ефрема Филофейского из книги «Искусство спасения», выпущенной Издательским Домом «Святая Гора».
________________________________________

Благословенные мои дети,
Святые отцы говорят, что сердце человека оплетено корнями страстей, которые прочно впились в него своими шипами. Стоит человеку, когда Бог его просветит, взяться за искоренение какой-либо страсти (по сути, искоренение страсти есть не что иное, как её преображение), то есть начать словно пинцетом исторгать из сердца маленькие страстные корешки, как тут же сердце начинает кровоточить от ран. Человек испытывает боль. Если он не заставит себя превозмочь эту боль, откажется от борьбы, то пребудет и далее в состоянии страстности и греховности. Но, если человек решится терпеть, то в конце концов исторгнет из сердца корень страсти и обретёт свободу.

Потому Святые отцы, просвещаемые Богом, подвизались, молились, понуждали себя и так постепенно исторгли корни страстей и достигли бесстрастия. Потом их уже не волновали ни помыслы гордости, ни тщеславие, ни зависть, ни нечистые помыслы, ни ненависть и т. п.

Мы видим, как святые творят чудеса и при этом совсем не гордятся; мы рассуждаем с недоумением: «Как могут эти люди не гордиться?» После самого ничтожного дела мы начинаем мыслить о себе невесть что: «Я великий, я самый-самый, я сделал дело, которое другому не под силу! Я просвещенный, я подвизаюсь ревностней остальных» и т. д. Собственное «я» поднимает голову, то есть этот бес пытается лишить тебя всего, что ты приобрёл большими трудами. Когда человек начинает тщеславиться, то теряет награду за сделанное дело, остаётся одно внешнее действие, но если раскается — награда будет возвращена.
Как же нам вернуть награду? Самоукорением и самоосуждением.

Александрийский патриарх Феофил1 однажды отправился на Нитрийскую гору в Египте, где жили знаменитые подвижники. Придя к проту2 горы — совершенному в духовной жизни старцу, — он спросил его: «Отче, что ты приобрёл, став монахом и поселившись на этой горе? Какая добродетель из обретённых тобой больше всех остальных, и из всех добродетелей какая самая ценная?»
Тот ответил ему так: «Я обрёл самоукорение, которое состоит в осуждении себя и в том, чтобы всегда считать виноватым себя, а не других».

Святой Антоний Великий говорит: «Если человек обвиняет себя, то находит успокоение, а, когда обвиняет другого, возмущается».

Испытайте это сами во время искушения. Скажите, что виноват другой, и тут же почувствуете внутренний дискомфорт, возмущение, скорбь. Но стоит вам только сказать: «Виноват не он, а я; что говорить о других — на себя надо смотреть, за мной столько всего… так что не мне и говорить!» — и тут же начинаешь ощущать под ногами твёрдую почву и уже не боишься упасть. Хотя перед этим тебе казалось, что ты стоишь высоко, и от этого боишься упасть, говоря: «Как бы мне не упасть», — и ты жил в таком постоянном страхе. Но стоит тебе вернуться на землю и ступить ногой на твёрдую почву, как ты перестаёшь бояться.

Стоит мне с кем-то повздорить, как тут же во мне поднимает голову эгоизм, помысел говорит мне: «Виноват другой: это ведь он стал на меня гневаться, ведь это он говорил оскорбительные слова — он и должен смириться. Если бы, в конце концов, он говорил со мной по-другому, помягче, то я бы, конечно, перетерпел, не стал бы ему отвечать на оскорбление. Значит точно: виноват не я, а он». Вот тебе и страсть эгоизма!

Но мы должны ей противостоять, надо сказать себе так: «Нет-нет, если бы во мне не было эгоизма, то я бы не поддался на искушение. Значит, виноват я, а не брат. Если бы у меня было смирение, то я бы подумал о том, что этот человек для меня — виновник венцов, что этим человеком, как калёным железом, Иисус выжигает мою страсть, чтобы я стал здоровым. Значит, брат оказывает мне благодеяние, потому что выжигает во мне страсть. Он — мой благодетель! Мне нужно обнять его, нужно любить и молиться за него, потому что он сделал мне большое добро — обнаружил жившую во мне страсть! Ведь, если бы я не услышал от него этих слов, если бы не случилось этого искушения, я бы не знал, сколько во мне эгоизма и не стал бы стараться одолеть его. Следовательно, благодаря искушению, я увидел свою болезнь и теперь уж позабочусь о том, чтобы употребить необходимые средства для исцеления!»
Потом, осознав свой недостаток, человек должен начать внутреннюю борьбу. Он должен проникнуть в сердце, обнаружить там очаг поражения и вступить в борьбу со злом, страстью, горечью, тяжестью, натиском беса, который противится доброму изменению, настаивая: «Не отступай! Не делай так!» Тут человеку необходимо обратиться с молитвой к Богу, попросить Его о даровании силы, чтобы обуздать своё «я», сказать своей гордыне: «Замолчи, знай своё место, теперь я должен исполнить свой долг». Нужно пойти к брату, положить перед ним поклон. (Мы, монахи, в таких случаях делаем брату поклон. Человек, живущий в миру, поступает иначе: он приветствует брата, просит прощения: «Здравствуй, брат, с праздником, прости меня, сегодня мы причащаемся, поистине святой день…») Так происходит примирение и водворяется любовь.

Поступая так, человек сразу чувствует радость и облегчение. Почему? Потому что прежнее состояние давило, давил бес, который хотел навязать своё — ненависть, вражду, разделение. Но Бог — это любовь и смирение. А мы, люди (и в первую очередь я), страдаем из-за своего эгоизма от того, что желаем настоять на своём, уверены в своей правоте, считаем, что мы хорошие, а виноваты другие. Что означает осуждение? Осуждение означает, что мы считаем себя безгрешными. Потому Господь и заповедал: «Не судите, да не судими будете: имже бо судом судите, судят вам»3. Осуждение — это очень серьёзно, хоть мы и считаем этот грех бытовым. «Бытовым» я называю грех, на который мы не обращаем внимания, совершаем всегда и во всякое время.

Несмотря на то, что все мы уязвлены, все покрыты ранами и поражены грехами, но всё равно осуждаем других. В больнице все люди болеют, но ведь ни один больной не осуждает другого. Никто не пеняет соседу: «Ты — больной!» — потому что человек видит, что он и сам болен. А мы, хотя все больны душой, — уязвляем друг друга. Это всё равно что у кого-то болел бы глаз, а он стал бы осуждать того, у кого болят лёгкие. Вот что делаем мы, несчастные, и ведь сами того не замечаем.

Всех нас помрачает грех и омрачает диавол, чтобы удерживать в осуждении. «Умрут — и будут мои!» — говорит бес. А Христос, Который есть Истина, скажет: «Вы судили? А что Я вам говорил в Евангелии? Я говорил: “Не судите!” Разве вы судьи? С каких это пор вы стали судьями? Ведь Судья — это Я». Все мы будем осуждены в той мере, в какой судим других. А мы, несчастные, о том и не думаем, открываем наши уста и осуждаем направо и налево, проклинаем с лёгкостью, не думая, что мы сами первыми достойны проклятия.

Сколько людей, которых мы считаем ничтожными, грешниками, в один прекрасный день могут вдруг оказаться в Царствии Божием, а мы, занимающие место судей и выносящие приговоры, можем сами подвергнуться осуждению и низвергнуться в ад! Потому необходимо быть очень внимательными в своих делах, трудиться над искоренением эгоизма, который, как страшный зверь, гложет нас изнутри. Наше «я», непомерно разрастаясь, заставляет нас раздражаться и гневаться, осуждать, смотреть на других людей, как на своих должников, оскорблять и унижать их. Оно подталкивает нас к осуждению, надмевает помысел, наполняет мыслями о величии наших дел, высоте добродетелей и т. д. и т. п.
Начало добра есть смиренномудрие, а начало зла — эгоизм.

Когда я анализирую дела человека не с намерением его осудить или унизить, не по гордости, но с любовью — например, говорю, что человеку было бы полезней того-то и того-то не делать, говорю с состраданием и молясь за него, — тогда это не осуждение. Но, если называю его эгоистом и унижаю в глазах других людей — то это грех осуждения.

В «Отечнике» читаем рассказ об одном монахе, который впал в прелесть по гордости. С ним произошло вот что. Бес привёл его к колодцу и сказал: «Если ты прыгнешь туда, то Христос пошлёт Ангелов Своих, которые удержат тебя, потому что так написано в Псалтири: “Ангелом своим заповесть о тебе, сохранити тя во всех путех твоих”4 и “На руках возмут тя, да не когда преткнеши о камень ногу твою”5. Прыгай — и сам увидишь на деле, что с тобой ничего не случится». Монах всё же прыгнул в колодец и утонул, и его смерть считается самоубийством6.

Этот рассказ приводится в «Отечнике» не для осуждения впавшего в прелесть монаха, но ради пользы последующих поколений, чтобы люди не допускали возношения ума, не доходили до забвения, ведущего к прелести. Так и мы, рассказывая некоторые случаи, говорим не в осуждение братий, но ради пользы молодых монахов.

Вообще нужно следить за своим языком: когда и что говорить, ведь мы люди малодуховные и потому постоянно ошибаемся. Говорят, что лучше упасть на острые камни, чем пострадать от острого языка. И впрямь: лучше упасть на камни, разбить себе голову или сломать ноги; и ноги, и голова — это телесные члены и могут быть вылечены. Но язык! Через язык совершаются страшные вещи: одним-единственным словом можно довести человека даже до самоубийства! Осуждая и унижая человека, можно довести его до отчаяния, а можно одним словом и подвигнуть на путь греха. А потом мы оправдываемся: «Я ведь просто сказал». Посмотрите-ка, каковы последствия!

Как-то в монастырь Симонопетра7 приехал один бесноватый. После всенощной он вместе с братией вышел из храма на балкон8. Диавол, желая искусить одного монаха, доброго подвижника, проводившего строгую жизнь в Катунаках9, сделал следующее. Этот бесноватый подошёл к монаху и сказал: «Помысел побуждает меня прыгнуть с балкона вниз». Монах принял это за шутку и ответил: «Так чего же ты ждёшь?» А тот взял и прыгнул, и разбился насмерть. Монах думал, что бесноватый шутит, но тот говорил серьёзно. И потом многие годы помысел мучил монаха. Диавол так и так довёл бы бесноватого до смерти, но он увлёк ещё и монаха-подвижника, чтобы мучить его потом всю оставшуюся жизнь. Одно слово, а сколько мучений!

Так часто бывает и с женщинами, которые намереваются сделать аборт. Они идут за советом к подругам, а подруги говорят: «Да зачем тебе надо рожать? Вон и так у тебя сколько детей!» Женщина и сама уже наполовину решилась, а вторую половину ей добавила подруга. И вот она идёт и делает аборт — совершает убийство. Несомненно: половина ответственности за это убийство лежит на той подруге.
Так и некоторые мамаши, у которых немного ума в голове: если случится дочке оступиться, они приступают с советами: «Не позорь себя и нас, сделай аборт и всё». Девушка идёт и убивает своего ребёнка. На ком тут лежит ответственность? На матери, которая дала ей такой совет. Видите, сколько одно слово может принести вреда? Поэтому нужно очень внимательно следить за своими словами. Диавол только и смотрит, как бы создать нам препятствия.

К тем, кто занимается духовным окормлением, иногда приходят люди за советом в очень сложных ситуациях. Как тут приходится взвешивать каждое слово! Скажешь лишнее — и все поймут сказанное иначе, а потом «ищи ветра в поле». Всем нам требуется быть очень и очень внимательными.

Также необходимо следить за тем, чтобы с пользой проводить время; богатеть во Христе для вечной жизни. Если время тратится зря, не принося духовной пользы, то мы уйдём из этой жизни с пустыми руками. Перед тобой брат, который подвизается, использует время с пользой, духовно обогащается, а ты, несчастный, сидишь сложа руки и не хочешь сдвинуться с места, чтобы сделать что-то доброе. И к тебе, и к нему придёт смерть, но брат уйдёт с полными коробами, а ты — с пустой котомкой; и всё, чем ты сможешь похвастаться, — так это злобой и грехами! А потому во всё время жизни, что нам даровал Христос, будем стараться каждый день делать что-то хорошее. Например, великую духовную пользу приносим себе, исполняя советы своего духовного отца, который учит нас так: «Чадо, по утрам молись, делай поклоны, читай Евангелие, после обеда читай молебный канон, вечером опять молись, твори поклоны; держи в уме твоём Бога, твори молитву и отгоняй злые помыслы». Если исполняешь эти наставления, то каждый день жизни приносит тебе пользу. Но, если ты не ищешь совета духовника, который подчинил бы твою жизнь некоему распорядку, то при исходе окажешься практически полностью наг. Послушание духовнику наполняет жизнь человека. Он приносит плоды добродетели, которые потом представит пред Богом, как дерево, ветви которого под тяжестью спелых и сочных плодов склоняются к земле.

На нас, духовниках, несомненно, лежит очень большая ответственность. Мы помогаем другим, занимаемся духовным стяжанием. Дело в том, что труд этот очень тяжёл и утомителен, исполнен скорбей и печалей. По словам Златоуста: «Руководить душами тяжелее всего». Мы, как купцы, которые пересекают материки в поисках сокровищ и возвращаются домой на судах, доверху гружёных товаром. Но бывает, что купцы становятся добычей разбойников, которые отбирают у них все вырученные ими средства, а их самих убивают. Эти купцы отправляются в путь в надежде большой наживы, а в результате лишаются всего и сами становятся добычей.

Вот и мы стремимся приобрести души, стараемся помочь другим людям, а через то получить и для себя духовную пользу. Но порой по зависти диавола мы терпим крушение и вместо помощи приносим соблазн. Святой Исаак Сирин говорит о духовных наставниках так: «Вы, как спасательные шлюпки, которые спасают терпящих бедствие, но бывает, что и сами тонут»10.

А потому молитесь о нас, чтобы Бог нам помогал и хранил, чтобы мы до конца своей жизни могли помогать и спасать, чтобы Бог помиловал нас, спас и простил нам наши грехи.

1 Патриарх Феофил Александрийский (Θεόφιλος) — один из влиятельнейших иерархов Церкви IV–V вв., противник св. Иоанна Златоуста. Гонитель нитрийских монахов, главным образом, стоявших во главе их известных своей набожностью и учёностью четырёх иноков-братьев, получивших наименование «долгих братьев». Умер в 412 г. Главное сочинение — Λόγος προσφωνητικος πρός τούς φρονοΰντας τα Ώριγένους до нас не дошло. Также потеряны и другие его сочинения, кроме нескольких пасхальных посланий и дисциплинарных канонов, вошедших в состав «Кормчей» и «Книги правил».
2 Прот (πρώτος — первый) — избираемый глава монастырей какой-либо области.

http://irina-litva.livejournal.com/770584.html

……………………………………………………

+1

33

«Узнавай истинность слов из образа жизни»
Великий старец Иосиф Исихаст (1897–1959) и его изречения

Великий старец Иосиф Исихаст канонизирован как местночтимый святой на Афоне. Блаженная кончина старца последовала 15/28 августа 1959 года. Светлый образ этого подвижника раскрывается в воспоминаниях его учеников, которые сами уже стали старцами, а также в его духовных наставлениях и советах.

Архимандрит Ефрем Филофейский рассказывал о том, как он 19-летним юношей приехал на Святую Гору и стал послушником великого старца Иосифа Исихаста:

«На закате мы наконец причалили к пристани святой Анны. Мертвая тишина, нет ни одного человека. Старец (Иосиф Исихаст) не знал, что я должен приплыть. Тогда там не было телефонов, чтобы сообщить об этом. Вдруг вижу, как один батюшка с торбочкой и палочкой спускается вниз. Это был отец Арсений (духовный брат и сотаинник старца Иосифа). Как только я его увидел, так подбежал, положил земной поклон и благоговейно поцеловал его руку. “Благословите, батюшка”. – “Не ты ли Яннакис из Волоса?” – “Да, старче. Но откуда вы меня знаете?” – “Старец Иосиф знает это от честного Предтечи. Он ему явился сегодня ночью и сказал: "Я тебе привел одну овечку. Помести ее в свою ограду"”».

Отец Ефрем вспоминал о старце Иосифе Исихасте: «Это был невысокий человек, не полный и не худой, с большими мирными голубыми глазами. Его некогда каштановые волосы стали седыми, ведь ему тогда было уже 50 лет. Несмотря на то, что он не пользовался расческой, не стриг ногтей, его присутствие источало некую благодать, нечто величественное и славное, как если бы это был царь. Поскольку он никогда не мылся, некоторые посетители ожидали дурного запаха и удивлялись, что от него, напротив, исходило тонкое благоухание. Это было чем-то сверхъестественным, поскольку он всегда много трудился и сильно потел…

Внешность его была очень благообразной. Стоило только его увидеть, как сразу успокаивались нервы. Каким он был снаружи, таким был и внутри. Лицо его было приятным, очень приятным. И в церкви он произносил “Господи, помилуй!” сладкозвучно. А как он читал Апостол! Чудо! У него был очень красивый голос. И если мы фальшивили в пении на Литургии, он нам задавал тон. Он его не терял. Когда время от времени он нас звал, чтобы собрать или сказать что-нибудь, я думал про себя: “Неужели этот голос когда-нибудь умолкнет?”…

“Старче, пахнет лилиями и розами”. – “Это от молитвы. Разве ты не понимаешь? Благоухание – это Имя Христово”

У каливы Старца я сидел и тянул четочку, а он мне рассказывал о молитве, об отцах, за которыми ухаживал, когда они состарились. И в этом месте, у его каливы, мир благоухал, как лилия и роза, хотя вокруг была одна сушь и ничего не росло, кроме низкого каменного дуба. Однажды я стал нюхать воздух, и Старец меня спросил: “Что это ты делаешь?” – “Старче, пахнет лилиями и розами”. – “Вот балда! Подойди поближе, к двери”. Я подошел к двери в келлию Старца и вдохнул аромат. Я вошел: вся келлия благоухала так, что даже моя борода и одежда стали источать аромат. Старец мне сказал: “Это от молитвы. Разве ты не понимаешь? Благоухание – это Имя Христово”. Должно быть, он много молился той ночью. От Иисусовой молитвы благоухает не только человек, но и место, где он стоит. Я чувствовал, как аромат его молитвы орошал всё, что его окружало, воздействуя не только на наши внутренние, но и на внешние чувства. Часто и отец Харалампий, когда заходил в келлию Старца во время их ночных встреч, ощущал благоухание».

Отец Ефрем вспоминал еще о том, как готовил еду старец Иосиф Исихаст: «Когда он готовил, из глаз его всё время текли слезы. И так как он непрестанно творил Иисусову молитву, благодать Имени Божия освящала то, что он готовил, и делала эту еду очень вкусной… Там, где совершается дело Божие, еда и вода становятся сладкими как мед. Однажды я спросил Старца: “Как это происходит? Почему так бывает?” – “Это от Бога, от Иисусовой молитвы. Совершается молитва – и благословляется еда”».

Перед смертью старец Иосиф Исихаст сказал о своих учениках: «Видишь этих монашков? Они покорят Святую Гору!» Отец Ефрем говорил по этому поводу: «Так и случилось. Община отца Иосифа Младшего восстановила монастырь Ватопед, отец Харалампий стал игуменом в монастыре святого Дионисия, я – в монастыре Филофей, а мои духовные чада возродили монастыри Ксиропотам, Каракал и Констамонит. А отец Ефрем Катунакский особенно полюбил монастырь Симонопетра и очень помог этой обители. Старец предвидел наше будущее».

Старец Арсений Пещерник и Исихаст, неразлучный сподвижник и сотаинник великого старца Иосифа Исихаста вспоминал:

«Вообще, когда послушник имеет веру в благословение старца, то может свернуть горы. Часто, взяв груз, превышавший мои силы, я падал на колени. Но, когда я крестился и призывал благословение старца Иосифа, груз начинал уменьшать свой вес, меня как будто кто-то подталкивал, и я взлетал птичкой, непрестанно творя молитву».

По свидетельству отца Арсения, у старца Иосифа была необыкновенно сильная молитва. О силе его молитв ходили легенды. Старец Арсений рассказывал, что, когда однажды они получили скисшую фасоль, Старец «сотворил теплую молитву со слезами» и на следующий день эту фасоль дал всем, кто подвизался рядом с ним, они по послушанию ее ели, и она казалась им сладкой как сахар.

Старец стал молиться: “Прошу Тебя, моя Богородице, дай немного воды”. Внезапно скала покрылась каплями воды.

В другой раз старец Иосиф пожалел отца Арсения, который в жаркий день издалека носил воду, так как рядом у них не было никакого источника воды. Старец стал молиться Божией Матери: «Прошу Тебя, моя Богородице, дай немного воды, потому что отцу Арсению очень трудно». Внезапно скала покрылась каплями воды. Когда подвижники подставили таз и собрали воду, ее оказалось достаточное количество.

Отец Арсений вспоминал об одном чудесном случае заботы Пресвятой Богородицы о них, когда они со старцем Иосифом Исихастом, уставшие и изможденные, в зимний холод, с трудом добрались до храма: «Войдя в храм, мы почувствовали благоухание двух свежих яблок, прикрепленных к Ее иконе. Старец был посмелее, говорит мне: “Отец Арсений, эти яблоки мы съедим и протянем четку за того, кто принес их в дар. Он оставил их для нас, потому что мы в нужде”. Они были настолько сладкими, что мы говорили, что они похожи на райские яблоки. Как только мы их съели, открылся наш ум, и мы посмотрели друг на друга. “Какой нынче месяц, отец Арсений?” А был где-то конец февраля. “Откуда в это время года взялись такие свежие яблоки?” Мы тотчас пали ниц пред иконой и со слезами благодарили Божию Матерь за этот небесный дар, в котором проявилась Ее нежная материнская любовь. В те времена не существовало даже холодильников, поэтому нет никаких сомнений в том, что это было небесным даром Богородицы».

Иеросхимонах Ефрем Катунакский свидетельствовал:

«Я не мог насытиться благодатью, которую давал старец Иосиф Исихаст.

Множество раз в церкви, в алтаре, я чувствовал присутствие Бога. Он извещает тебя. Многократно у старца Иосифа я не знал: я ли служу или Старец? Вся церковь была погружена в некую духовную сладость, как в мед: Старец служил, а я ощущал присутствие благодати…

Признаюсь, что ни одного человека я так не любил и не боялся, как этого Старца, который стал и остался для меня на всю мою жизнь предметом подражания и при жизни его, и после его смерти. Он стал моим спасательным кругом, и одна лишь память о нем ограждала меня от ошибок и подвигала к дальнейшему продвижению на протяжении всей моей жизни…

Он видел во мне всего меня. С подробностью он изъяснил мне всё, что случится со мной до конца моей жизни. Теперь, когда я вижу, как это сбывается, я понимаю, что значит человек Божий, что значит святой…

В сем суетном мире дети наследуют родительское имущество в равных долях, которые зависят от количества детей. В духовном бывает иначе. Ты получишь духовную силу соразмерно твоей вере старцу и послушанию ему. Так было и со старцем Иосифом Исихастом. Он беседовал с нами. Он говорил нам на своем уровне. А мы понимали на своем. Сколько у нас было силы, столько мы и понимали. Больше того мы не постигли».

Когда иноки монашеского братства спрашивали старца Ефрема о сверхъестественных извещениях, которые он получал по благодати Божией, он отвечал так: «Действительно, свойства благодати превышают естество, но я получил это от старца Иосифа».

Улыбаясь, Старец сказал: “Сегодня ночью я отправлю тебе небольшую посылочку…”

Схимонах Иосиф Ватопедский рассказывал: «Однажды днем, после обеда, когда я положил перед Старцем поклон, собираясь, как обычно, уйти в свою келлию, он сжал мне руку и, улыбаясь, сказал: “Сегодня ночью я отправлю тебе небольшую посылочку. Смотри не потеряй ее”. Я не понял, что он имел в виду, и удалился. После отдыха я, как всегда, приступил к бдению и собрался начать молитву, удерживая, насколько возможно, ум согласно совету Старца. Я не знаю, с чего начал, но помню, что стоило мне приступить к молитве и произнести несколько раз имя Христово, как сердце мое исполнилось любви к Богу. Внезапно она умножилась настолько, что я уже не молился, но изумлялся и поражался преизбытку этой любви. Я хотел обнять и расцеловать всех людей и всю тварь, но в то же время испытывал такое смирение, что чувствовал себя низшим из всех созданий… И в ту минуту я ясно почувствовал, что это благодать Святого Духа и это Царствие Небесное, о котором Господь наш говорит, что оно находится внутри нас (см.: Лк. 17: 21), и повторял: “Пусть так будет всегда, Господи, и больше мне ничего не надо”. Это продолжалось достаточно долго, а потом я мало-помалу вернулся к прежнему состоянию. Придя в себя, я с нетерпением ждал нужного времени, чтобы пойти к Старцу и спросить его, что это было за явление и как оно произошло.

Было приблизительно 20 августа, полнолуние, когда я бегом прибежал к Старцу и нашел его вне келлии, прогуливающимся по своему небольшому дворику. Едва увидев меня, он заулыбался и, прежде чем я положил поклон, сказал: “Видишь, как сладок Христос? Теперь ты узнал на деле, каково то, о чем ты настойчиво просил? Так потрудись, чтобы сделать эту благодать своею и чтобы ее не похитило у тебя небрежение”».

Когда духовный человек чувствует потребность какой-либо души, чье состояние открыто ему, и говорит: «Иди молись – и получишь то, что я тебе пошлю и что тебе необходимо», когда он знает, что именно посылает и принят ли этот дар, – такое превосходит границы естественного и принадлежит к явлениям «превыше естества».

Отец Иосиф Ватопедский свидетельствовал: «Мы, живя рядом со Старцем, никогда не могли постичь всю высоту, глубину и широту его мыслей, хотя он умалял сам себя, чтобы казаться таким же, как и мы, и почти достигал в своем смирении того, чтобы казаться еще меньше нас. Он тогда лишь открывал свою высокую духовность, когда в нашем поведении проявлялось что-то от эгоизма или нерадения. Тоном, не допускающим возражения, Старец сначала указывал нам на опасность, которую несет наша невнимательность, а затем с математической точностью определял наше внутреннее состояние и называл ту причину или страсть, которая нас привела к ошибке…

Когда я спросил о цели этой епитимии, Старец ответил: “Вместе с покаянием необходимо понести и деятельное злострадание”

В период моей жизни с нашим приснопамятным Старцем я допустил некую погрешность по неведению, и он наложил на меня епитимию – пройти пешком утомительный и длинный путь. Когда я его спросил, какова цель этой епитимии, он с печалью ответил мне: “Вместе с покаянием необходимо понести и деятельное злострадание, для того чтобы загладить вину, иначе на нас обрушится по Промыслу Божию невольное наказание, и, возможно, оно будет гораздо тяжелее и больнее, поэтому мы предотвращаем его вольным удвоенным покаянием, и так устанавливается равновесие.

Старец всегда раскрывал нам до тонкостей смысл духовного закона и так называемого воздаяния, посредством которых осуществляется правда Божия по Его беспредельному человеколюбию. Взаимосвязь и переплетение событий убеждают нас, что нет ничего случайного в нашей жизни, и значит, все ежедневные искушения происходят по Божественному домостроительству, чтобы нам причинить злострадание, которое дает возможность деятельно доказать своё покаяние».

Наставления и советы старца Иосифа Исихаста

Бог прежде всего Личность

«Бог не просто какая-то формальность, Он прежде всего Личность, говори с Ним, полюби Его!»

Если ты хочешь, чтобы твоя молитва была услышана

«Если ты молишься и хочешь, чтобы твоя маленькая молитва была услышана, тогда знай, что и твои маленькие согрешения записываются, и они искажают твое маленькое добро».

«Если ты говоришь, что твое согрешение маленькое – ничего страшного, – тогда и твоя маленькая молитва не доходит до Бога – ничего страшного».

«Имей любовь ко всем и смотри, чтобы не огорчил чем-нибудь и не навредил кому, ибо во время молитвы встанет препятствием скорбь твоего брата».

«Во всех же молитвах ум пусть следит и понимает то, о чем ты молишься и что ты говоришь. Ибо если ты не понимаешь, что говоришь, то как вы договоритесь с Богом, чтобы Он тебе даровал то, о чем ты просишь?»

«У всякого молящегося и не кающегося либо молитва прекратится, либо он, молясь, впадет в прелесть».

Узнавай истинность слов из образа жизни

«Правда – вещь дорогая, и не у каждого в словах ее найдешь. Каждый человек как живет, так и говорит. Узнавай истинность слов из образа жизни».

Колокольчик праведности

«У праведности нет колокольчика, чтоб, позвонив в него, узнать о ней. Колокольчик праведности – это терпимость, долготерпение, выдержка. Всё это – yкpашения монаха и всякого христианина».

«Подчини свои страсти и увидишь, как многие благоговейно будут относиться не только к твоим словам, но и к движению твоих глаз».

Благодать Божия

“Не считай себя человеком, если не получил благодати. И без благодати напрасно мы, люди, родились в мир”

«Не считай себя человеком, если не получил благодати. И без благодати напрасно мы, люди, родились в мир».

«Благодать Божия зависит не от лет, а от образа жизни и милости Господней».

«Сразу, как только воистину покается человек, приближается к нему благодать и ревностью увеличивается. Опыт же требует многолетнего подвига».

«Благодать бывает всегда совершенно мирной, смиренной, безмолвной, очистительной, просвещающей, радостотворной и лишенной всякого мечтания. Нет места никакому сомнению в благословенный миг пришествия благодати в том, что это поистине Божественная благодать, ибо она не вызывает у принимающего ее никакого страха или недоверия».

«Если благодать Божия не просветит человека, сколько бы ты не сказал слов, не будет пользы… Но если тут же вместе со словами действует благодать, тогда в ту же секунду происходит изменение в соответствии со стремлением человека. С этого момента изменяется его жизнь. Но это случается с тем, кто не испортил свой слух и не ожесточил свою совесть».

Благодати сопутствует мир душевный, а прелести – беспокойство

«Мы знаем, что вкyсивший вина и испытавший сладость его, если дадут ему yксyс, тотчас же распознает его и отвращается. То же pазyмей и о Божественной благодати: кто познал и вкусил ее плода, так что благодатию просвещены ум и мысль его, явственно различит приходящего как тать и плод прелести приносящего».

Старец Иосиф объяснял, что благодати сопутствует мир душевный, а прелести всегда сопутствует беспокойство: «Тогда человек надувается, словно мех, воздухом темным и нечистым, так что даже волосы его встают дыбом, и весь он становится смятенным и неспокойным».

Стрелка совести показывает, как мы проводим жизнь

Каждый вечер на бдении Старец совершал проверку своей совести. Этому же он учил своих духовных чад. Он рассказывал об этом своим ученикам так: «Вот я сижу и с молитвой испытываю себя и проверяю: что я сделал нехорошо? какая страсть еще сильна во мне? на что мне надо обратить внимание? Ага, на нерадение. Ага, на то, что не слежу за языком. На то, на другое. И сразу занимаю боевую позицию, чтобы исправиться. А на следующий день смотрю, что у меня получилось. И совесть, словно стрелка, это показывает. Как стрелка термометра показывает температуру, сколько сейчас градусов, жарко сейчас или холодно, так и стрелка совести показывает, как мы проводим жизнь».

Стань добрым, и все станут добрыми с тобой

«Не негодуй на братьев. Переноси их ошибки, чтобы и они переносили твои. Люби, чтобы тебя любили, и терпи, чтобы тебя терпели. Стань добрым, и все станут добрыми с тобой».

«Боящийся познать себя пребывает далеко от знания и ничто другое не любит, как только видеть ошибки у других и их судить. Он не видит у других дарований, а видит только недостатки. Не видит в себе недостатков, а только дарования».

«Никогда не видел я, чтобы совершилось исправление с помощью гнева, но всегда – с помощью любви. Возьми пример с самого себя: когда ты становишься кротким? От оскорблений? Или благодаря любви?»

К тебе приходит помысл осуждения

«К тебе приходит помысл осуждения – не сиди и не рассуждай, так это или не так. Тема закрыта. Если тебе говорится о твоем ближнем что-то нехорошее, значит, это осуждение, значит, это опасность».

“Плотская брань возгорается не столько от пищи, от пития, от вина и от сна, сколько от осуждения”

Старец говорил: «Плотская брань возгорается не столько от пищи, от пития, от вина и от сна, сколько от осуждения». А когда ученики спрашивали: «Почему, старче?», Старец отвечал: «Чтобы мы познали, что и мы той же самой природы. Познали, что и с нами воюет тот же самый диавол и что мы все достойны равного осуждения».

«Если кто не судит своего ближнего, то это – свидетельство, и свойство, и доказательство, и удостоверение спасшегося человека. Тот, кто не судит, не будет судим».

«Сострадай тому, кто не имеет. Не осуждай его за то, что он не имеет, что он грешный, злой, лукавый, болтливый, вор, блудник и лжец. Если приобретешь это познание, никогда не сможешь никого судить, даже если видишь его смертно согрешающим. Ибо сразу говоришь: “Нет у него, Христе мой, благодати Твоей, поэтому он согрешает. Если Ты уйдешь и от меня, то сделаю еще худшее”. Он – нищ. Как же ты требуешь, чтобы он был богат? Дай ему богатство, чтобы оно у него было. Он – слеп. Дай ему глаза, чтобы он видел».

Мера и рассуждение

«И во всем имей меру и рассуждение».

“Более всего другого мы нуждаемся в духовном рассуждении и должны в поте лица просить его у Бога”

«Ибо многие дела некоторое время не удаются из-за препятствий, так как не настал их час: одни – потому что препятствуют люди, поскольку, как говорят святые, люди могут препятствовать воле Господней в течение многих лет, а другие – потому что совершенно нет воли Господней на то, чтобы они совершились».

«…более всего другого мы нуждаемся в духовном рассуждении и должны в поте лица просить его у Бога».

Подготовила Ольга Рожнёва

14 августа 2015 года
С фотографиями:  http://www.pravoslavie.ru/put/81334.htm

+1

34

Старец Ефрем Филофейский (Мораитис):

"Святые последних времен прославятся исповедничеством, когда исповедуют Христа истинным Богом, "во Плоти пришедща".

"Когда здесь, на земле, судится человек, тогда он не судится на великом и Страшном Суде. Великое счастье, если с человеком это случится. Потому те из вас, кто удостоились этой купели и постоянно всякую душевную нечистоту очищают в духовной бане Божественного Таинства, должны ощущать великую радость, потому что для вас Врата Рая открыты. И если наступит смерть, нечего волноваться. "Уготовихся и не смутихся".

"мы недостойны быть услышаны, так как наш долг пред Богом весьма велик - мы сами несём в себе своё осуждение и несвободны. Но здесь важно другое. Здесь имеет значение любовь, и Бог по любви Своей несмотря на недостоинство нашей души, и помилует тех, о ком мы молимся."

"Ничего нет случайного на земле. Ничто не происходит без Промысла Божия."

"Против нас воюют демоны, но мы им уступаем, и я первый. Вот появляется в нас подозрение против брата - и мы ему поспешно верим. Но всё ли на самом деле так, как нам кажется? "Я видел... Мне сказали..." Хорошо, но ведь одно и то же каждый может видеть и понимать по-разному. А надо ещё учесть, что в нас живёт дух подозрительности, и всё на самом деле может происходить совсем не так, как тебе кажется."

"Гордость и эгоизм - это тяжелые, хронические болезни. Два великих недуга, которыми сковано сердце каждого человека, большого и малого, и которыми ежедневно и ежечасно причиняются нам большие страдания."

"Богородица приняла в Своей утробе Богочеловека, Сына и Слово Божие, Который воспринял от Неё человеческую природу и соединил со Своим Божественным естеством в Своей ипостаси. Христос принимает Её на Небеса всю, с душой и телом. Божия Матерь, приняв Богочеловека Христа в Свою утробу, сделалась Ширшей Небес".

"Кто-то должен вам сказать, что не живите во сне, ни в кошмаре. Вы живете в ужасной реальности, которая еще и еще ухудшается..."

"Что ты такое есть? Ничто. Ты даже не червяк, ты – ничто. Когда благодать приходит к человеку, она его делает богом. Когда благодать покидает человека, тогда он готов принять любую ересь, совершить любое преступление, тогда он готов для ада. Все зависит от благодати Божией. Но и благодать требует от человека выполнения определенных условий, чтобы прийти к нему и поселиться в нем."

"У Бога есть тысячи способов, чтобы явить тебе Свою любовь. Христос может обратить несчастье в мелодичную песнь славословия. «Печаль ваша в радость будет», — говорит Господь"

"Возлюби молчание, рождающее все добродетели и ограждающее душу, чтобы не приблизилось к ней диавольское зло."

"А ведь жизнь наша может в любой момент оборваться, и тогда откроется перед Богом книга нашей совести и нашей жизни, и начнется Суд. Христос будет листать ее страницу за страницей и объявлять наши деяния. А совесть наша будет соглашаться. И когда книга сия будет пролистана до конца, душа вострепещет в ожидании приговора, будет дрожать, как дрожит осенний лист на ветру, и трепетать, как трепещет вынутая из воды на берег рыба. Так же будет дрожать и трепетать душа на Суде. Какой приговор изречет Бог?"

Страсти берут начало от пяти чувств и от человеческого воображения. Кто справился со своим воображением, защитил его от греховных образов, тот, можно сказать, справился с задачей, вышел на путь духовного преуспеяния. Что означает "справиться с воображением"? Это значит произвести расчет и с Богом, и с диаволом. Аскетические писатели самый большой упор делали именно на вообразительную силу ума: только когда ум освободится от других образов, он станет готов принять образ Божий."

"Какую благодарность мы должны непрестанно возносить Богу за это великое благо, которое Он нам даровал! Он открыл нам Свое Сердце, в Которое мы можем свободно входить всякий раз, когда желаем очиститься. Сколько бы ни согрешил человек, сколько бы ни пресмыкался бы в грехе, какой бы черной ни была его душа, он может свободно и быстро, во мгновение ока, убелить свою душу, и она станет чистой, как голубь, и белой, как снег. Может ли быть что-либо больше этого, есть ли для человека большее счастье?!"

"К сожалению, мы тратим свою жизнь на разные временные заботы и попечения. Но нет, так мы ни к чему хорошему не придем. Когда кто-то учит других, пусть сам сначала научится тому, чему учит. "Не мнози учителие бывайте, - говорит апостол Иаков, - яко большее осуждение приимем".

"Один святой говорил: "Воспомяни Бога во дни мира, дабы Бог вспомнил о тебе во дни скорби". Мы должны помнить о Боге всегда: и когда переживаем счастливые дни в мире, здоровье и благополучии, а не только когда находимся в скорби, нужде и опасности - тогда и нас вспомнит Бог, если у нас будут трудности. Всегда будем иметь перед своими глазами милостыню, разнообразную милостыню: и материальную, и духовную - и будем говорить: "Твоя от Твоих". Ничего своего у нас нет, все принадлежит Богу".

+1

35

vik.mi.67 написал(а):

спасибо Дионисию за перевод!!! мне было интересно читать на русском!это  необычное чувство, когда читаешь вначале на греческом, а потом на русском

Виктория, что бы значило это, не знаете?:

"Старец Ефрем говорит:". Мы находимся в пяти.."

Исходный текст:
Η απάντηση που ήρθε αυθορμήτως κι εγκαρδίως από το Φιλοθεΐτη πατέρα ήταν η εξής: " Ο γέροντας Εφραίμ είπε : " Είμαστε στο και πέντε " ". Ο αγώνας και η αγωνία να μάθουμε όλοι, οι αγαπώντες τον Ιησού Χριστό μας, τις αλήθειες, που ο Άγιος Θεός αποκαλύπτει στα καθαρά κι άγια παιδιά του, όπως ο γέροντας Εφραίμ, ας είναι μία διαρκή προσπάθεια να δείξουμε την αγάπη μας προς αλλήλους, όπως ο Άγιος Θεός μας μάς έχει ζητήσει. Αγαπητοί εν Χριστώ αδελφοί, για να ευαρεστήσουμε το Θεό μας, την Παναγία μας και τους Αγίους μας, ας τρέξουμε όλοι προς την ειλικρινή και μακροχρόνια μετάνοια!
http://geron-nektarios-o-agioritis.blog … chive.html

............
может, автопереводчик некорректно перевел?

0

36

Как говорим -'' без пяти минут двеннадцать'', а это выражение обозначает ''без пяти секунд двеннадцать''.
Тоесть события приблизились. И рецепт спокойствия в этой ситуации - быть в Церкви и искренне меняться, приобрести желание хоть чууууточку стать похожими на Христа, на Божию Матерь, на святых...и воплотить это желание в жизнь.

+1

37

vik.mi.67
большое спасибо!)

0

38

архимандрит Ефрем Святогорец (Мораитис)

Моя жизнь со Старцем Иосифом[/size]Глава восемнадцатая. Отход от зилотов-старостильников
   Введение к воспоминаниям старца Ефрема об отходе Старца Иосифа от зилотства
   Восемнадцатого января 1923 года греческое правительство по политическим причинам — для более тесной интеграции с европейскими государствами — приняло решение о переходе Греции на новый календарь, принятый в Западной Европе.
   Конечно, Церковь могла продолжать жить по старому богослужебному календарю. Однако Константинопольский Патриархат окружным посланием от 3 февраля 1923 года предложил Поместным Церквам также перейти на новый календарь. Вследствие этого Греческая Церковь 10 марта 1924 года решила привести церковный календарь в соответствие с гражданским, оставив при этом в неприкосновенности пасхалию. Это решение встретило многочисленные протесты верующих и вызвало церковный раскол, который не уврачеван до сих пор.
   Когда эта беда потрясла Церковь, афонские монастыри преимущественно сохранили единство с ней, продолжая следовать при этом старому стилю. Но большинство монахов в скитах Святой Горы стали зилотами — так называли себя те ревнители благочестия, которые не согласились с решением Архиерейского Собора Греческой Церкви и отделились от нее. Старец Иосиф вместе со своей общиной присоединился к зилотам. Конечно, Старца подвигла на это ревность о сохранении святоотеческого Предания, но, в отличие от многих афонских собратьев, он был свободен от фанатизма и поэтому остался открытым действию Промысла Божия.
   В течение одиннадцати лет у греческих старостильников не было епископов. А без епископа нет Церкви. Однако в 1935 году митрополит Флоринский Хризостом отделился от епископата Греческой Церкви и присоединился к старостильникам. Его примеру последовали Герман Димитриадский и Хризостом Закинфский. Эти три епископа совершили хиротонию еще четырех епископов, среди которых был и монах Матфей Карпафакис из скита Святого Василия, сосед Старца Иосифа. Заразительная ревность и красноречие монаха Матфея увлекли не только множество афонских подвижников, но и немало мирских людей по всей Греции.
   До 1937 года между старостильниками горячо обсуждался вопрос: как относиться к новостильникам, следует их считать раскольниками или нет? К тому времени они все еще не определились с ответом на него. Хризостом Флоринский понимал, что большинство верующих склоняется к старому стилю. Следовательно, можно было надеяться, что и Греческая Церковь вернется к нему, если зилоты будут занимать разумную позицию сдержанного протеста, не переходя в крайности. Поэтому он в своем окружном послании заявил, что Церковью-матерью для старостильников является Греческая Церковь и что от нее они черпают благодать, занимая при этом позицию протеста против ошибочного решения о календаре.
   Но когда он, таким образом, официально заявил, что таинства у новостильников действительны, старостильники сразу разделились на два враждующих лагеря: на умеренных, последовавших за Хризостомом Флоринским, и на крайних, последовавших за Матфеем Карпафакисом, который утверждал, что таинства Церкви, перешедшей на новый стиль, недействительны.
   Многие зилоты и на Святой Горе, и за ее пределами предавали Хризостома Флоринского анафемам и проклятиям. Старец Иосиф со своей общиной также написал ему послание, в котором, обвиняя его в признании таинств у новостильников, утверждал, что сам Хризостом ничем от них не отличается.
   Однажды иеромонах скита Святого Василия отец Варфоломей, принадлежавший к флоринитам, посетил Старца Иосифа, чтобы обсудить с ним вопросы движения старостильников. Но Старец не хотел разговаривать об этом. Он сказал: «Оставь это, иначе мы дойдем до обидных слов и только расстроимся». Отец Василий, однако, продолжал настаивать и принялся защищать свои взгляды. Тогда и Старец разнервничался и в резких словах высказался против флоринитов.
   Позже, оставшись один в своей келлии и попытавшись успокоиться, он почувствовал, что как будто лишился части благодати и ему стало труднее сражаться с бесами. Он старался молиться и, когда наконец успокоился, лег спать. Тогда Бог показал ему сон, о котором Старец рассказал так: «Я очутился на обломке скалы, отколовшемся от Афонской горы. Его окружало море, и волны норовили его полностью скрыть. Я недоумевал: как я оказался в таком опасном месте? Объятый ужасом, я понял, что, поскольку скала отделилась от горы и предалась волнам, вскоре она погрузится в пучину и я утону, ведь волны начали уже перехлестывать через нее. Совсем рядом я видел огромную Афонскую гору, о которую разбивались все волны. И я подумал, что как только расстояние между мною и горой уменьшится, я перепрыгну туда, и тогда мне уже ничто не будет угрожать. Так при первом представившемся случае я перепрыгнул на твердую почву горы. И правда, вскоре тот маленький обломок скалы погрузился в море, а я с облегчением воскликнул: „Слава Тебе, Боже!“ — и проснулся».
   Старец Иосиф понял значение сна и начал сомневаться в правоте зилотов. А отец Ефрем Катунакский, когда молился об этом, получил извещение, услышав громкий глас: «В лице Флоринского епископа ты отверг всю Церковь». Из всего этого они поняли, что дела обстоят не так, как о них говорят люди, и что таинства у новостильников действительны. Тогда они решили в письме попросить прощения у Хризостома Флоринского. Старец написал письмо, и все в его общине вместе с отцом Ефремом Катунакским под ним подписались. При этом один известный зилот, отец Антоний Калаидзис, который должен был отвезти это письмо и вручить Флоринскому митрополиту, предложил сделать в конце приписку: «Мы видим в Вас с Вашей паствой Православную Церковь». Все подписали и это и отдали письмо Калаидзису. Хризостом ответил, что простил их.
   О том, что было после отправки этого письма, рассказал отец Ефрем Катунакский: «Был вечер вторника, когда ко мне пришли помыслы осуждения Старца. Я вспомнил то письмо, которое мы написали Флоринскому митрополиту, и подумал, что не согласен со Старцем. То есть я сказал в своем помысле: „Мы подписями заверили Хризостома в своей лояльности, но ведь завтра обстоятельства могут сложиться так, что мы присоединимся к монастырям и станем поминать Вселенского Патриарха (как впоследствии и произошло). Тогда, справедливости ради, мы должны будем отозвать свое письмо Хризостому. Мы не должны были так писать, надо было сказать только: Владыко, простите нас, мы ошиблись — и ничего более“.
   В субботу я пошел к Старцу служить литургию. Старец, как только меня увидел, сказал:
   — Отец, что-то в твоей душе отделяет тебя от меня. Не отделяйся от своего Старца, не отделяйся от меня!54
   Со вторника до субботы я успел забыть об этих помыслах.
   — Старче, я не помню ни одного помысла, который отделял бы меня от тебя.
   — Лишь только я тебя увидел, моя душа сразу почувствовала, что какой-то твой помысл отделяет тебя от меня.
   — Старче, я ничего такого не помню.
   — Вспомни, — сказал Старец. — Перебери в своей памяти все, о чем ты недавно думал.
   Я отслужил литургию. Утром после трапезы я поднимался по тропинке от Малой Анны к себе. И, поднимаясь, старался вспомнить обо всем, что занимало меня в последние дни. Наконец вспомнил о помысле, который неким образом отделял меня от Старца. Я вернулся назад и со слезами попросил прощения у Старца Иосифа. Так у нас все восстановилось».
* * *
   Старец оставался умеренным зилотом до 1950 года. 13 (26) марта 1950 года было выпущено новое окружное послание, подписанное Хризостомом Флоринским и еще тремя старостильными епископами. Я его прочитал Старцу, сам он отказался его читать, при том что все еще считался зилотом. В послании, кроме прочего, заявлялось: «Таинства новостильной Греческой Церкви недействительны! Миро у нас свое собственное. Официальная Греческая Церковь — раскольническая. Все, чему мы учили по этому вопросу устно и письменно ранее, недействительно». То есть все сказанное ими раньше: что наша Церковь имеет благодать, что они являются, так сказать, Церковью-дочерью и строго следуют канонам, чтобы побудить Церковь-мать вернуться к старому стилю — все это отменялось и вместо этого по данному вопросу предлагалось новое учение. Когда я это читал, скажу вам откровенно, у меня мурашки побежали по коже. Мне казалось, что тот, кто писал это послание и возглавлял их собор, — палач.
   Была ночь. Старец только что закончил молитву, когда я пришел к нему, рассказал о послании и прочитал его.
   — Старче, вот что говорится в окружном послании.
   — Хватит! Уходим от них! — сказал Старец. — Они окончательно заблудились. Не может это быть истиной Божией. Мы должны присоединиться к монастырям. Но сначала мы помолимся и посмотрим, что скажет нам Бог. Итак, отцы, за молитву! Да откроет нам Бог, как быть, чтобы не совершить ошибки. Что нам Бог откроет, то мы и сделаем.
   Старец и все мы приступили к посту и молитве, молитве и посту. Мы постились три дня, не ели ничего, только воду пили.
   Через три дня Старец затворился на всю ночь в своей келлии и предался слезной просительной молитве, а мы снаружи ожидали, что он нам изречет. Мы ждали его выхода из каливы, как евреи — спуска Моисея с Синайской горы. До этой молитвы Старец не принимал окончательного решения. После молитвы ему было видение. Он вышел к нам и сказал:
   — Елицы вернии! Извещение таково: мы присоединяемся к монастырям. Такова истина. Зилоты — в прелести!
   Он говорил так, несмотря на то что сам до тех пор был зилотом. Все мы до тех пор были зилотами: старец Арсений, отец Афанасий, я, отец Иосиф Младший, отец Ефрем, зилот из зилотов, и отец Никифор-крикун. Но поскольку Старец Иосиф никогда не был фанатиком и никогда не следовал чему-либо по страсти, он видел, что открывшееся ему — православно.
   — Старче, что ты видел?
   — Сейчас я вам этого не скажу. Но это верное извещение. Сто процентов. Вопрос закрыт. Мы присоединяемся к монастырям.
   Вскочил отец Афанасий:
   — Я не буду поминать Патриарха! Он еретик!
   Отец Арсений подошел сзади к Старцу и сказал:
   — Старче, многие прельстились, и даже великие святые прельщались.
   — Отец Арсений, вот эта дорога ведет туда, а эта — сюда. Выбирай любую: или подчиняйся, или уходи. Иначе не получится. Я поступлю, как сказал.
   — Старче, мне тяжело на это решиться.
   — Отец Арсений, это как дважды два. Собирайся и уходи.
   Мы все остолбенели. Как только отец Арсений это услышал, он сразу сказал Старцу:
   — Прости! Прости!
   А отец Афанасий принялся возражать:
   — Но ведь…
   — Ты, отец Афанасий, бери свою торбу и ступай в Лавру. И скажи им, что мы подчиняемся монастырю и Патриархии. Потом вы все пойдете и запишетесь в официальный список. Давай! Закончим с этим. Вы возьмете удостоверение, и мы станем монастырскими. Таков путь Божий. Старостильники сошли с этого пути. Ты только посмотри: осуждают таинства как не имеющие благодати! И всех отправляют в ад!
   Ведь тогда старостильники начали говорить, что все несогласные с ними попадут в ад.
   Итак, отец Афанасий пошел со своей торбой в Лавру. По дороге его мучили помыслы. Он думал: «Неужели Старец прав? Ошибается он или не ошибается?» Утомившись, отец Афанасий присел отдохнуть и заснул. А во сне увидел нечто и через это убедился в правоте Старца. Он сразу возвратился назад и с жаром сказал:
   — Старче, я с тобой и слушаюсь тебя! Все, что ты мне скажешь, я сделаю. Я согласен поминать Патриарха. Я увидел, что такова воля Божия.
   Что же он увидел? Я тогда был мал и не расспросил его об этом. Мы действительно пошли в Лавру, выписали себе удостоверения. Мы все урегулировали, и после этого нам было очень хорошо.
   Но многие зилоты соблазнились тем, что Старец изменил свою позицию, и принялись его ругать. Старец Никифор, по своему обыкновению, кричал, но Старец Иосиф не отступал ни на шаг. Даже отец Ефрем Катунакский сказал:
   — Старче, будь осторожен, ведь святые отцы говорили, что в последние дни прельстятся даже избранные.
   — Отец, если не хочешь служить, уходи! Ступай к своему Старцу.
   Старец не слушал никого, потому что имел верное извещение от Бога. Споры тут были неуместны.
   У нас, молодых, не было никаких возражений. Старец сказал «да» — значит, да. Сказал «нет» — значит, нет. У меня не возникало никаких вопросов и сомнений в правильности решения Старца. Я не колебался. Трое старших, у которых, возможно, и было право на собственное мнение, высказывали свои сомнения. Но я и отец Иосиф Младший были совершенно спокойны и согласны со Старцем.
* * *
   Позже, когда отец Харалампий пришел к нам и стал членом нашей общины, Старец, чтобы помочь ему понять это решение, очень тактично объяснил ему наедине, в чем состоит заблуждение зилотов. Он ясно показал, что они, говоря о недействительности таинств в Греческой Церкви, хулили Святого Духа. Старец обратил внимание отца Харалампия на то, что одной аскетической жизни недостаточно для спасения, требуется еще и православная вера. Тогда и отец Харалампий начал мало-помалу понимать, как в действительности обстоят дела. Он нам рассказывал: «Тогда я вспомнил, во-первых, что благодать Божию я познал у новостильников, когда был еще в миру. Я вспомнил, что благодать была и у моих друзей и знакомых, следовавших новому стилю. Во-вторых, я тогда вспомнил и один случай из моей мирской жизни, когда я был крайне фанатичным старостильником. Один новостильный священник пришел отслужить в нашем доме водосвятный молебен. И я, будучи фанатиком и веря, что таинства новостильников безблагодатны, прогнал его. „Но, дитя мое, — сказал этот священник, — у нас тот же самый Крест, все то же самое, наши таинства действительны“. Но я не стал его слушать. И затем в течение всего дня у меня было бесовское смущение и дрожь, я скорбел в душе, но как мирянин не мог объяснить и понять причину всего этого. Когда я поведал о том случае Старцу Иосифу, он сказал мне, что и сам пережил нечто подобное, когда прогнал одного иеромонаха, не принадлежавшего к зилотам».
   В то время навестил нас и мой бывший духовник отец Ефрем. Старец его спросил:
   — Скажи мне, отец, правда, что это окружное послание выпущено Синодом?
   Отец Ефрем опустил голову и ответил:
   — Не следовало выпускать такое окружное послание. Оно неправильное.
   — Значит, отец мой, совершена ошибка, так ведь? Совершена ошибка. Мы сбились с пути. Итак, мы сами должны теперь позаботиться о себе.
* * *
   Позднее Старец открыл нам, каким было известившее его видение. Во время молитвы он увидел прекрасную, залитую светом церковь. Из нее выходили разные люди. Во дворе они ругались и кричали друг на друга.
   — Я прав! — кричал один.
   — А я правее тебя! — кричал другой.
   — Это мы — Церковь! — кричал третий.
   И Старец нам объяснил:
   — Это показывает, что, хотя люди и ругались, они принадлежали к одной Церкви. У них одна вера, у них есть благодать. Но у них нет свободного духа и святости. Потому они и ругались.
   Церковь может совершить какую-нибудь ошибку: поменять календарь, еще как-нибудь ошибиться, — но все могут спастись. То есть, кроме догматических, бывают и другие отличия. А мы ныне ругаемся, поскольку нет у нас просвещения и святости великих отцов. Поэтому-то мы и не оказываем снисхождения. Святые отцы, однако, проявляли снисхождение — на какое-то время, в зависимости от конкретного случая, — а затем опять возвращались к строгому соблюдению канонического строя.
   Старец не был пристрастным человеком, он был свободен. Если у человека нет упрямства, фанатизма, если он свободен, то он сможет увидеть собственную ошибку и согласится ее исправить.
* * *
   Благодать Божия посещает святых людей и извещает их об истине. Кто попало не получает извещений. Когда разнеслась весть, что Старец Иосиф Пещерник присоединился к монастырям, стали говорить: «Бог известил его об этом. Этот человек беседует с Богом. Он получил от Бога извещение. Значит, вот какова истина».
   Некоторые зилоты-фанатики, те, у кого зилотство было по страсти, начали нас ругать. Особенно же поносил нас самый ученый из них: «Э-э-э! В прелесть впал отец Иосиф Пещерник!» Он строил из себя самого грамотного и много чего говорил против нас, он объявил Старцу настоящую войну. Но Старец никогда не осуждал этого человека. Нам Старец говорил: «Мы не будем спорить. Мы будем заботиться о том, чтобы совершать бдение, молитву, и пусть о нас говорят что хотят. Бог да простит их». И мы ни с кем не вступали в спор. Мы не оборонялись, видя, что Старец молчит.
   Но в итоге победа оказалась за Старцем. Когда он преставился в преподобии и святости и мы, его чада, удостоились приобрести общины в монастырях (тогда это были единственные многочисленные братства на Святой Горе), тот человек сам был вынужден признать: «Вот это да! Какие монахи! Сколько добродетельных чад! Отцы, мы должны признать правоту Старца Иосифа Пещерника. Ведь не может гнилой корень произвести такие плоды — такие замечательные общины. По плодам познается древо. Следовательно, мы ошибались, а Старец Иосиф был прав».
   Наши братства были исключением на Святой Горе. Когда преставился Старец, тогда и у меня появилась община, и отец Харалампий собрал братию. Возникли две большие общины, которые положили начало возрождению афонского монашества. Тогда стало расти число монахов на Святой Горе. А затем из монастырей за пределами Афона пришли архимандриты с братией и влили новую жизнь и в другие афонские монастыри.
   При жизни Старца Святая Гора переживала упадок, число монахов все время уменьшалось. Оставались одни старички, молодежь в монастыри совсем не шла, и монастыри чахли. Поэтому семя должно было упасть в землю, умереть и только после этого прорасти и принести плоды. А затем уже все пошло как заведенные часы.
   Многие говорили, что Старец должен был уйти и уже после этого должно было начаться возрождение Святой Горы. С этим согласился и тот враждовавший со Старцем зилот. Когда у нас есть знание и нет смирения, это знание нас надмевает, и мы думаем, что правы только мы, что мы богословствуем правильно, а все остальные ошибаются. Но люди не совершают ошибок только в том случае, если их просвещает Бог. Поэтому монашество — это авангард христианства, это нервная система Церкви.
* * *
   Отец Харалампий свидетельствует: «Когда мы были еще зилотами, отец Ефрем Катунакский во время Божественной литургии видел иногда на святом Престоле насекомых. После того как мы присоединились к монастырям, он больше этого не видел. Кроме того, в первую ночь после присоединения к монастырям, когда отец Ефрем служил литургию, нас переполняла благодать, слезы и мир: как Старца Иосифа, так и всех нас, его послушников. С тех пор обилие благодати приходило во время Божественной литургии. Но мы тогда еще, конечно, не поминали Патриарха».
   Отец Ефрем Катунакский ради послушания своему Старцу, отцу Никифору, был вынужден вернуться к зилотам. Он оставался с ними до преставления своего Старца в 1973 году. Отец Ефрем рассказывал: «Поверь мне, с тех пор как Старец Иосиф присоединился к монастырям, я его часто видел во сне. Иногда он меня утешал. Иногда говорил мне несколько слов, потому что у меня были большие искушения. А теперь, когда я опять соединился с монастырями, я его вижу во сне и он мне говорит: „Приходи ко мне служить литургию. Когда ты ко мне придешь послужить?“ Но все то время пока я оставался с зилотами, он ни разу мне такого не говорил. И я ему отвечаю: „Старче, приду, когда ты захочешь“. „Приходи в субботу“ — говорит он. И это трогает мою душу».
* * *
   Было у нас и еще одно извещение, позднее, когда мы с отцом Харалампием стали священниками. Отец Харалампий рассказывает об этом так: «Присоединившись к монастырям, мы еще какое-то время Патриарха не поминали. Но когда мы перебрались в Новый Скит, я однажды должен был пойти служить в монастырь Святого Павла и там поминать Патриарха обязательно.
   — Что мне теперь делать? — спросил я Старца.
   — Ступай, — ответил он, — и поминай. А когда вернешься, расскажешь мне, что ты при этом чувствовал.
   В общем, редко я получал такую благодать на Божественной литургии. Слезы текли ручьем на протяжении всей службы. Я не мог произносить возгласы. Когда я вернулся, Старец мне сказал:
   — У тебя наверняка было обилие благодати.
   — Да, Старче.
   — Видишь, дитя мое, — опять сказал Старец, — нет греха поминать Патриарха, что бы он ни сказал и ни сделал, если он не извержен из священного чина».http://azbyka.ru/otechnik/Iosif_Isihast/moja-zhizn-so-startsem-iosifom/

+1


Вы здесь » Форум православных друзей, противников экуменизма и апостасии » Православная библиотека » Фильм Беседа со старцем Ефремом Святогорцем (Аризонским)