Форум - для православного общения. Изучение и обсуждение пророчеств о наших временах. Гвардия Святой Руси События в церкви и Святой Руси, друзья и враги

Форум друзей, противников экуменизма и апостасии

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



О старообрядчестве

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Часть 1

Наталья Михайлова

Предисловие

Во втором и третьем номерах журнала "Благодатный Огонь" были опубликованы очерки по истории сектантства и раскола в России. В них основное внимание уделялось вопросам предыстории раскола в XV--ХVII вв. и его развитию в XVIII--XIX вв. Было показано, что корни старообрядчества, этого сложного антицерковного религиозно-политического движения, уходят в дохристианскую эпоху и что в середине XVII в. оно объединило под лозунгом защиты "старой веры" и "старых обрядов" множество разнообразных по происхождению и идеологии еретических течений. Церковь, руководствуясь канонами, называла всех приверженцев "старых обрядов", вне зависимости от их вероучений и обычаев, раскольниками. Сами себя они таковыми не считали, поэтому православных называли и называют "еретиками-никонианами", а себя - староверами или старообрядцами.

По одному важному признаку -- отрицанию или признанию священства и Таинств -- народ различал в расколе согласия и секты беспоповцев и поповцев (они же беглопоповцы). Члены сект беспоповцев придерживались богомильского учения о том, что антихрист воцарился в Церкви, и ждали скорого конца света; они отрицали священство и проповедовали безбрачие. Поповцы признавали необходимость священства и всех семи Таинств, но со временем тоже усвоили "учение об антихристе" (об этом свидетельствует Окружное послание 1862 года; см.: Благодатный Огонь. 1998. ¦ 2). По историческим условиям своего возникновения общины раскольников, во-первых, не считались сектами, а во-вторых, несмотря на существенные различия в их "старых верах", в научной литературе было принято объединять их под одним названием старообрядчество, что, надо заметить, внесло немало путаницы в понимание как истории раскола, так и его современного состояния. Это объединяющее разнородные секты название раскольники получили из-за общей всем сектам приверженности к "старым обрядам" и "старым книгам", изданным при патриархе Иосифе. Из "старых обрядов" главными являются: двоеперстие, сугубая (двойная) аллилуйя, хождение посолонь, написание имени Иисуса "Исусъ", добавление в 8-й член Символа веры слова "истинный", почитание только "восьмиконечного" креста.

Однако, не говоря уже о том, что и эти "старые обряды" были относительно новыми, в среде беспоповцев сохранялись многие верования и обряды, имевшие дохристианские, языческие и гностические корни, а со временем и у беспоповцев, и у поповцев появились обряды, изобретенные ими самими. Из таких старых и новых обрядов, совершенно чуждых Православию, главными были и остаются:

-- от язычества: рудименты культа Великой Матери ("сырой земли"), культ 12 пятниц, почитание источников и камней;

-- от гностических и других дуалистических сект: безбрачие мирян и разные виды самоистребления;

-- от анабаптистов и протестантов: "перекрещивание" и "перемазывание" миром людей, ранее крещенных в Церкви, и совершение богослужений мирянами (мужчинами и женщинами);

-- от жидовствующих сект: отказ от иконопочитания, празднование субботы, обрезание и пр.

За неимением священства старообрядцы стали формировать самочинные "иерархии" и называть их "древлеправославными церквами". Теперь в старообрядчестве, этом, повторяю, организационно не оформленном союзе разнообразных по вероучению и времени происхождения сект, существует по меньшей мере шесть "древлеправославных церквей", и есть все основания думать, что "церквеобразование" будет продолжаться. Каждая из них, а также те согласия, что пока не имеют статуса "церквей", считает только себя "истинно православной", а всех остальных - "тьмой заблуждений" (1)*. Уже давно они друг друга анафемствовали, и каждая из них, естественно, прокляла "никониан", то есть Русскую Православную Церковь и остальные Поместные Православные Церкви, так как и они являются "новообрядцами". Подробности основания этих "церквей" изложены в статье "История раскола" (Благодатный огонь. ¦ 2). Для справки приведем лишь самые краткие сведения о них (2).

1. Русская старообрядческая православная церковь (РСПЦ), она же Старообрядческая митрополия, бывшая "белокриницкая иерархия". Основана в 1846 г. в местечке Белая Криница в Австрийской империи. Ее административный центр находится в Москве на Рогожском кладбище. На территории СНГ по состоянию на 1997 год насчитывала 250 приходов. Находится в единстве со старообрядческой "церковью" в Румынии с центром в г. Браила.

2. Древлеправославная церковь (ДЦ). Основана в 1923 году в Саратове обновленческим архиепископом Николой (П. А. Поздневым, 1853--1934) в среде беглопоповцев, не признававших "белокриницкую иерархию". Административный центр несколько раз перемещался, с 1963 года находится на Украине в г. Новозыбкове Черниговской области, отчего их еще называют "новозыбковцами". С 1987 по 1997 год число общин ДЦ выросло втрое и достигает 60.

3. Еще одна Древлеправославная церковь (ДЦ). Основана бывшим иеромонахом Климентом (Логиновым, ум. 1938), который сначала стал "епископом" на Рогожском кладбище. По его имени члены этой "церкви" назывались климентовцами. К 1997 году у климентовцев имелись четыре лжеепископа. Общая численность не превышает 5000 человек.

4. Единая древлеправославная церковь (ЕДЦ). Основана в 1920-е годы бывшим (запрещенным) епископом Уфимским Андреем (князем А. А. Ухтомским, 1872--1937), ушедшим в раскол, по имени которого его последователи и назывались "андреевцы". Это одна из ветвей катакомбников-единоверцев (брат А. Ухтомского был единоверцем).

5. Древлеправославная Старопоморская церковь (ДСПЦ) федосеевского согласия беспоповцев с центром на Преображенском кладбище в Москве. По состоянию на 1997 г. у федосеевцев в России было около 300 общин, но есть еще и в Прибалтике, и в Польше, и в США.

6. Древлеправославная Поморская церковь Латвии (ДПЦЛ), бывшая гребенщиковская община в Риге. Председатель Центрального совета этой "церкви" Иван Миролюбов, несмотря на беспоповство, носит звание "отца", или "иерея".

В начале 1999 года Отдел внешних церковных сношений (ОВЦС) начал налаживать контакты с разными "древлеправославными церквами". Сношения начались по инициативе председателя ОВЦС митрополита Кирилла (Гундяева). В связи с этим хотелось бы напомнить, что инициатором отмены "клятв 1667 года" на Поместном Соборе в 1971 году явился известный своей экуменической деятельностью митрополит Никодим (Ротов). Именно по его докладу Собор принял постановление об "отмене клятв" в такой редакции, которая не устраивала ни раскольников, ни православных. Поместный Собор 1971 г. отменил несуществующие клятвы "на старые обряды и книги" и оставил действующей анафему на непокорников и хулителей Церкви, анафему, которая была произнесена на Большом Соборе 1666--1667 гг. Хотя раскольники сами в течение трехсот лет твердили, что "клятвы положены на обряды и книги", однако же, будучи начетчиками, прекрасно понимали, что анафема на них осталась, и потому никакого притока старообрядцев в Церковь с 1971 года не наблюдалось, если не считать естественного притока тех, кто понял ложь раскола.

Теперь за дело объединения Русской Православной Церкви и шести "древлеправославных церквей" (не считая мелких толков) взялся ученик митрополита Никодима митрополит Кирилл. По его докладу 19 июля 1999 г. было решено создать особую Комиссию при ОВЦС по координации отношений со старообрядчеством, без уточнения, с какой его разновидностью. Уточнение не понадобилось, потому что созданная Комиссия, как следует из ее недавно появившегося в сетях Интернета (сайт ОВЦС) обращения, все разновидности бывших раскольников объявила православными, а их "древлеправославные церкви" назвала "церквами-соседями". Участниками первого заседания Комиссии, кроме сотрудников ОВЦС, были представители одного единоверческого прихода в Москве и федосеевцы-беспоповцы из гребенщиковской общины в Риге. В обращении звучит призыв к остальным "древлеправославным церквам" подключиться к совместной работе.

Как тут не вспомнить, что за пределами нашего Отечества у нас есть еще "церковь-сестра", как изволили назвать творцы Баламандского соглашения римо-католическую церковь. Пока нет никаких известий о том, признают ли наши "соседи" эту церковь своей сестрой, но если посмотреть на действия "сестры", то можно прогнозировать, что же будут делать "соседи". Например, недавно глава "церкви-сестры" посетил православные Румынию и Грузию и грозится посетить Россию, а в православной Белоруссии "церковь-сестра" открыла новую епископию в Витебске. И на торжествах поставления католического епископа в городе, где зверствовал изувер и жесточайший враг Православия Иосафат Кунцевич, присутствовали православные епископ и священники. Что касается "древлеправославных церквей-соседей", то и они имеют свои интересы и, надо отдать им должное, уже добились важных результатов. Главным их достижением можно считать зафиксированное в официальном документе ОВЦС МП и помещенное в Интернете решительное осуждение публикаций на тему о расколе в церковных изданиях. Нетрудно догадаться, что это осуждение, или, скорее, запрет, имеет явно односторонний характер и нисколько не затрагивает публикаций самих старообрядцев. Есть основания думать, что внецерковные издательства не прислушаются к рекомендациям ОВЦС и будут продолжать публиковать антицерковные пасквили "соседей". Это тем более вероятно, что интерес к старообрядчеству проявляет не только ОВЦС, но и множество других, как теперь принято говорить, сил.

Вопреки бытующему мнению о малочисленности и абсолютной безвредности "вечно гонимых" старообрядцев, им оказывают внимание идеологи самых разных направлений (см. список литературы, ¦ 3--6, 10, 17), видимо, рассчитывая на их поддержку в своей борьбе с Православной Церковью. В свою очередь, сами старообрядцы из разных "древлеправославных церквей", пользуясь этой заинтересованностью, стремятся, во-первых, получить доступ к СМИ для пропаганды своих идей (3), а во-вторых, добиться признания своих прав на "древлеправославное наследие", как в вероисповедном, так и в имущественном отношении (4). Среди тех, кто надеется заполучить стойких борцов с Православной Церковью себе в попутчики и союзники, находятся "патриоты" и "западники", "монархисты" и "демократы", современные обновленцы, оккультисты и неоязычники. Сразу нужно сказать, что все они, несмотря на разнообразие программ и платформ, трудятся не напрасно, потому что мир старообрядчества многообразен и широк и в нем есть секты на любые вкусы. Единственное, чего там нет, так это Православия, иначе бы все они были членами Русской Православной Церкви. Как говорил св. Иоанн Златоуст: "Если они православные, то отчего не с нами?"

В предлагаемых вниманию читателя очерках рассмотрены три темы по истории раскола; в дополнение к сугубо историческим сведениям в каждом из них дано отражение той же тематики в современных публикациях. Так, тема самосожжений напрямую связана с новейшими потугами патриотически-оккультных интеллектуалов с помощью старообрядцев возбудить в обществе апокалиптические настроения вплоть до прямых призывов "уходить в катакомбы и самосжигаться" (3). История многовековой борьбы "хранителей древлего благочестия" с Православным Царством вплоть до свержения последнего Царя Николая II, с одной стороны, может быть интересна "монархистам", а с другой, делает более понятными истинные причины нападок современных старообрядцев (5) на династию Романовых, вероятно напрямую связанных с предстоящей канонизацией ненавистного им Царя. И наконец, в третьем очерке кратко описана связь обновленчества со старообрядчеством.


История самосожжений в древних сектах и русском расколе

Как только речь заходит о расколе, сразу всплывает и вопрос о самосожжениях. Тема массовых самосожжений составляет стержень одного из главных раскольнических мифов, созданного, как и все прочие, "староверами" для самооправдания и переложения вины за содеянные преступления на Православную Церковь. Раскольники и разделяющие их трактовку ученые утверждают: 1) что это явление уникальное и самобытное; 2) что это добровольное мученичество за веру и 3) что это не догмат и не учение, а вынужденный протест гонимых за веру старообрядцев, спровоцированный самими властями, с 1685 года начавшими систематические преследования раскольников. Единственным выводом из такой интерпретации этого странного явления может быть следующий: в гибели тысяч русских людей, среди которых большая часть были женщины, старики и дети, виноваты не те, кто их этому научил, не их "старая вера", а власти и в первую очередь "официальная" Церковь. Рассмотрим основные положения этого мифа.

1. Примеры самосожжений в древности

Что касается уникальности самосожжений, то действительно, история Древней Церкви такого способа защиты православной веры даже во времена самых жесточайших гонений со стороны языческого Рима не знала, и раскольническую практику самосожжений можно было бы признать уникальной, если бы в той же истории не были отмечены аналогичные явления, но не среди православных, а среди раскольников и сектантов. Приведем примеры.

Монтанисты. "В 724 г. император Лев Исаврийский издал указ, принуждавший монтанистов принимать Православие, и тогда некоторые из них сожгли себя заживо со своими молитвенными домами" (6, с. 353). Пожалуй, раскольники или те, кто им сочувствует, тут же скажут: "Вот видите: и там самосожжения были вынужденной формой протеста на преследования властей". Действительно, в данном случае это так, но самым важным все-таки является совпадение реакции на принуждение в виде самосожжения не со стороны людей православных, а со стороны родственных по происхождению беспоповцам сектантов-гностиков. Ведь монтанисты -- это гностическая секта, основанная в III веке Монтаном, бывшим жрецом богини Кибелы во Фригии (Малая Азия). Культ Кибелы -- одна из разновидностей существовавшего у всех индоевропейских народов (в том числе и у славян) культа Великой Матери, матери-сырой земли. Монтана в своем учении умело смешал идеи гностиков с языческой ритуальной практикой. Отзвуком человеческих жертвоприношений путем всесожжения и явились самосожжения монтанистов. В этой секте огромное значение имела проповедь конца света. Связь самосожжений с апокалиптическими ожиданиями типична для сектантов-гностиков.

Донатисты и циркумциллионы. По мере углубления в древность мы найдем еще более впечатляющую аналогию. Донатисты -- раскольники IV века -- ушли в раскол так же, как и "ревнители благочестия", будучи "во всем остальном православными", кроме повода для раскола. Так же как и русские раскольники, донатисты повсюду затеяли мятежи. Святой равноапостольный император Константин издал эдикт (вроде указа 1685 г.), в силу которого у донатистов были отобраны храмы, а их епископы сосланы. Преследования побудили "благочестивых" донатистов привлечь к своему антицерковному движению еще одних сектантов -- циркумциллионов. Можно сказать, что в России через 12 столетий ситуация повторилась почти в точности: в роли "ревнителей"-донатистов выступили "ревнители"-поповцы, а на роль союзников-циркумциллионов пригодились к тому времени уже отпавшие от Церкви капитоны-беспоповцы.

Буквальный перевод слова "циркумциллионы" -- "вокруг сельских жилищ бродящие" -- указывает на характер этого, как пишет В. В. Болотов, "извращенного аскетического общества" (6). Членами этой секты, состоящей из бродячих "во имя Христа" аскетов, были потомки языческого племени пунийцев, жителей древнего Карфагена, финикийской колонии, где, как известно из Ветхого Завета, было принято приносить в жертву своих детей богу Ваалу. В Иерусалиме в долине потока Гиена (отсюда евангельское выражение "геенна огненная") в эпоху царя Соломона стояло капище Молоху, где тоже сжигали младенцев под громкие звуки труб, заглушавшие крики жертв.

Циркумциллионы называли себя "воинами Христа" и говорили, что ведут борьбу против всякой неправды, защищают всех обиженных и угнетенных, для чего они грабили и убивали богатых, совершали насилия, убийства и поджоги, применяли изощренные пытки и казни; в этом очень схожи с ними предводители раскольнических бунтов в России, такие как Разин, Булавин и Пугачев (см. о них ниже). Отличались они и "диким стремлением к мученичеству: бросались в воду или разложенные ими костры". Как пишет В. В. Болотов, они самосжигались чуть ли не ежедневно и в обоснование столь чудовищного ритуала ссылались на слова апостола Павла: "...предам тело мое, во еже сжещи е" (1 Кор. 13, 3). Мы сталкиваемся здесь с обычным приемом всех сектантов: вырывать кусок фразы из контекста для оправдания изуверства. Апостол говорит о том, что любые духовные дары и внешние жертвы не имеют пользы, если "любви не имею" (1 Кор. 13, 1--3).

Итак, по поводу уникальности можно сказать следующее: для православной Руси XVII века массовые самосожжения действительно были явлением необычным, дотоле неизвестным, и в сознании православного человека ничего, кроме естественного ужаса и даже отвращения, они вызвать не могли. Но нельзя забывать о том, что в дохристианскую эпоху язычники-славяне при совершении своих погребальных обрядов сжигали труп вместе с живыми женами. А идеи о самоистреблении плоти, этого порождения дьявола, по учению сектантов-гностиков, могло проникнуть на Русь тоже до ее Крещения и с тех пор продолжало подспудно существовать в различных сектах манихейско-хлыстовской ориентации и в так называемых народных праздниках (Ярилы, Купалы, Семика, Врумалий), о которых говорится в "Стоглаве" как о повсеместных обычаях "простой чади" (7, с. 238--244). Если подобного рода "добровольное мученичество" и, в частности, через самосожжение, было распространено в среде древних раскольников и сектантов, то ни уникальным, ни самобытным, ни тем более достойным восхищения такое явление, давно осужденное Церковью, мы считать не можем и обязаны рассматривать его как крайнюю степень изуверства.


2. Гностический догмат о самоистреблении плоти

Предположим даже, что совращенные в раскол люди искренне верили в то, что антихрист уже царствует и пришли последние времена. Однако же и в таком случае совершенно непонятно, почему они, если были православными, соглашались на самосожжения. Если бы они были "во всем православными", то должны были бы поступать в соответствии с учением Православной Церкви, но нигде -- ни в Священном Писании, ни в трудах святых отцов -- не сказано, что христиане должны в последние времена добровольно самосожигаться или самоуморять себя, мало того, убивать своих детей. Но они не были православными и поступали так, как требовала их "старая вера" и ее догматы. Первый из них -- отрицание Церкви Христовой, благодати Священства и Таинств как царства сатаны, или антихриста. Второй -- проповедь самоистребления плоти как творения сатаны. Третий -- проповедь безбрачия, чтобы прекратить чадородие (то есть тоже истребление плоти, но не в таких крайних формах, как самоубийство).

Эти догматы взаимосвязаны, поэтому их необходимо рассматривать в совокупности и осознавать гностические корни их происхождения. В своей совокупности они преследуют одну дьявольскую цель -- вырвать душу человека из спасительного лона Церкви Христовой, а затем истребить творение Божие. В XVII веке капитоны как проповедники самоистребления плоти ради "спасения души" и "староверы"-поповцы, подхватившие идею о воцарении антихриста в Церкви, изобрели мотивировку насчет "добровольного мученичества". С ее помощью им удавалось заманить в свои "морельни" и "гари" тысячи одурманенных людей. Вряд ли сами лжеучители не знали, чему учили. Они знали и умели внушить свою "старую веру" другим, а потом сумели изобразить дело так, что явились в глазах своих доверчивых последователей и гуманизированного просвещенного общества невинными жертвами. На этом поприще им чрезвычайно помогло умение фальсифицировать историю, о чем и пойдет речь в следующем разделе.

3. Аввакум одобрил "добровольное мученичество"

В конце 1660-х годов, когда начались первые массовые самосожжения, Аввакум Петров находился в ссылке в Пустозерске, как принято считать, в страшной земляной тюрьме. Аввакум считал себя "протосингелом русской церкви" (греческий термин, означающий что-то вроде "местоблюстителя патриаршего престола"). В качестве такового он рассылал не только письма своим духовным чадам, но и "окружные послания". Туда, в Пустозерск, "ревнители старой веры" обращались со своими недоумениями и на все получали четкие ответы. Вот и по поводу самосожжений некоторые "ревнители" засомневались, не грех ли это смертный -- самоубийство. Запросили Аввакума, а он благословил самосжигаться и объяснил, что в отличие от самоубийц, "сожегшие телеса своя, души же в руце Божии предавшие, ликовствуют со Христом во веки веком самовольные мученики".

Советы Аввакума подхватили его ревностные последователи и сочинили "духовный стих":

О братие и сестры, полно вам плутати и попам выкуп давати;

елицы есть добрия, свое спасение возлюбите

и скорым путем, с женами и детьми, в царство Божие теките.

Радейте, не ослабейте; великий страдалец Аввакум благословляет

и вечную вам память воспевает:

"Теците, теците, да вси огнем сгорите".

Так главный авторитет и идеолог раскола -- Аввакум, находясь в заточении в Пустозерске, уже в 1670-е годы фактически благословил самосожжения и тем самым способствовал их распространению. Самоубийство было объявлено добровольным мученичеством и тем самым оправдано. Среди прочих способов предпочтение было отдано "смерти в огне", и для поощрения именно этого вида самоистребления наряду с мотивом мученичества был изобретен и еще один. Самосожжение стали трактовать, как второе крещение, "крещение огнем". Выше мы уже говорили о том, что в эпоху гонений в Римской империи "добровольными мучениками" становились сектанты-гностики, а Церковь Христова своих чад от таковых поступков предостерегала, видя в них скрытую под благовидными предлогами проповедь самоубийства. В раскольническом учении о "добровольном мученичестве", будто бы принятом от "рук антихриста", который уже воцарился в Церкви Христовой, заключена не только страшная хула на Церковь, но и кощунственное самозванство, потому что раскольники сами себя объявили мучениками и при этом смертный грех -- самоубийство -- приравняли к христианскому понятию мученичества, как свидетельству о Христе.

4. Поповец Евфросин обличал зажигателей

Надо сказать, что в XVII веке самосожжение и другие виды самоистребления (самоуморение, самоутопление и самозаклание) были распространены главным образом в среде беспоповцев, то есть сектантов-гностиков, а поповцы сначала не только не поощряли самосожжений, но некоторые из них даже боролись против зажигателей, доказывая, что все это не что иное, как самоубийство. Так, например, в середине 1670-х годов в новгородских пределах проповедовал самосожжение некий Иван Коломенский. Против него уже в то время написал опровержение поповец-старовер Евфросин.

Но страшная эпидемия массовых самосожжений не прекращалась, а к концу XVII века даже усилилась и перекинулась из беспоповской среды в поповские общины. Поэтому в 1689 году Евфросин написал еще одно опровержение под названием "Отразительное писание о новоизобретенном пути самоубийственных смертей", где расценил гари как грех самоубийства, запрещаемый и осуждаемый Церковью. Он писал, что "зажигатели", проповедники гарей, -- опасные грешники, ответственные за смерть и гибель своих несчастных последователей, и что идущие за ними добровольно на гарь не святые мученики за веру, а не разбирающиеся в вопросах веры самоубийцы. Евфросин также писал о том, что подстрекатели к гарям часто сами избегали огня, чтобы воспользоваться имуществом погибших. "Отразительное писание" Евфросина было разослано по скитам беглопоповцев, и в 1691 г. они подписали составленное на основе его краткое "Отвещание". Однако к этому времени гари полыхали по всему северо-востоку России и в Сибири уже почти 20 лет, и остановить их одними "отразительными писаниями" было уже невозможно, тем более что православные доводы не могли подействовать на неправославное сознание, а именно таковым обладали все, одержимые "учением об антихристе в Церкви".

В этом отношении чрезвычайно характерным является определение самосожжений в словаре "Старообрядчество", изданном современными поповцами (М., 1996). Там написано:

"Самосожжение (иначе: гарь) -- это мученическая смерть в огне, на которую добровольно шли многие старообрядцы, чтобы не впасть "в руки антихристовы"" (с. 249).

То есть современный словарь следует учению Аввакума о "добровольном мученичестве" и учению Капитона об антихристе. Нет и следа православного подхода к самосожжениям, изложенного в "Отразительном писании" Евфросина. Словарь наполнен статьями о самосожигателях, восхваляющими такой вид смерти. Правда, составители словаря сознательно не употребляют слово "самоистребление", не желая быть обвиненными в пропаганде смертного греха самоубийства, а потому умолчали о других видах "добровольного мученичества", таких как самоуморение, самоутопление и самозаклание. Однако и эти виды самоубийства почитались и почитаются ими как "мученичество". В "Сводном старообрядческом Синодике", составленном в одном из беспоповских согласий (в Поморье, в Выговском скиту), в число "мучеников" записаны как предавшие себя самосожжению, так и "скончавшиеся гладом" и "утопавшиеся"

http://forum.zaistinu.ru/viewtopic.php?f=13&t=280

+1

2

Продолжение статьи:

5. История массовых самосожжений в XVII веке

Когда начались самоуморения и самосожжения?

Ответ на этот вопрос немаловажен, потому что одно дело, если самосожжения явились ответом на гонения (как говорят сами старообрядцы и как не устают писать их апологеты), а другое -- если массовые самосожжения и самоуморения начались ранее и вызвали преследования правительства. Чтобы разобраться в этом вопросе, начнем опять с того же изданного "благочестивыми" поповцами словаря "Старообрядчество", где написано: "Самосожжениям предшествовали многочисленные сожжения старообрядцев как специальный вид казни "раскольников" (согласно Двенадцати статьям царевны Софьи) и как вид массовой карательной операции" (с. 249). Смотрим в том же словаре: "Двенадцать статьей царевны Софьи -- законоуложение о приверженцах старой веры, состоявшее из 12 пунктов, рекомендованных патриархом Иоакимом, изданное правительством царевны Софьи в 1685 г." (с. 85).

Таким образом, нам дают понять, что правительство (царевна Софья) с благословения священноначалия (патриарха Иоакима) с 1685 года начало массами сжигать "старообрядцев", и тогда они были вынуждены в знак протеста начать сами сжигаться. Надо отдать должное составителям словаря за то, что они не решились повторить в данном случае обычную ложь прораскольнических писателей о том, что казни и пытки начались при патриархе Никоне, то есть до 1685 года. Но зато они почему-то умалчивают о том, что, хотя правительство никого из раскольников не закапывало живьем в землю и не топило в реках и озерах, среди раскольников появились и такие "вынужденные формы протеста", как самоуморение, самоутопление и самозаклание вместе с малыми детьми и даже младенцами. Умолчать об этом тем легче, что ложь о массовых самосожжениях, будто бы спровоцированных жестокими преследованиями правительства, содержится даже в школьных учебниках, а о других видах самоистребления и о том, что оно приобрело массовый характер задолго до Указа 1685 года и явилось побудительной причиной к изданию этого указа, известно только специалистам, многие из которых, однако, предпочитают придерживаться лживой версии раскольников.

Например, издатель "Сводного старообрядческого Синодика" А. Н. Пыпин не мог не знать, что самоуморения в Вязниковском уезде, где начинал свою проповедь Капитон, начались уже в 1660-е годы и что первое массовое самосожжение, жертвой которого стали 2000 человек, было организовано в Нижегородском уезде в 1672 году, то есть самоистребление совращенных в опасные секты людей началось по меньшей мере за 20 лет до начала преследований. Тем не менее он находит возможным давать такое глубокомысленное объяснение: "Считая свое положение безвыходным, старообрядцы тотчас же нападали на мысль о самоистреблении, и огнем прежде всего". И мы должны верить, что тысячи русских православных людей без чьей-либо подсказки одновременно и в разных местах "нападали" на одну и ту же мысль: уйти из сел и деревень в глухие леса, там построить огромный сруб, законопатить в нем старух, женщин и детей и сжечься. Или вырыть полуземлянку, закопать себя в ней живыми и самоумориться. Или пойти всем вместе к ближайшему озеру и самоутопиться.

Такую же точку зрения на самосожжения высказывали многие специалисты по расколу в XIX веке, высказывают и современные. Они не устают повторять, что идея самоистребления, одним из видов которого были самосожжения, "не догмат, не учение, а крайнее выражение борьбы с властью" И делают вывод, что государство и Церковь фактически спровоцировали самоуничтожение "лучшей части русского народа". А так как невозможно представить, чтобы ученые авторы не знали хронологии и достоверных фактов, то остается предположить, что они вполне сознательно фальсифицировали историю в угоду антицерковной идеологии.

Проповедь самоистребления и самосожжения до 1685 года

В результате 20-летней проповеди богомильского "учения об антихристе" и близком конце света уже в начале 1650-х годов многие люди перестали ходить в храмы, а с приближением указанной "пророками" даты Страшного суда, назначенного ими на 1666 год, крестьяне и посадские стали бросать дома и хозяйства, перестали пахать землю и торговать и побежали в леса на Керженец, Ветлугу и в Чернораменье, где селились общинами по 20--30 человек -- мужчины, женщины и дети. Там они с нетерпением ожидали второго пришествия Христа, умерщвляя, как им было велено, плоть постами и не вступая в браки. Начало проповеди самоистребления восходит все к тому же "чернецу" Капитону, который объявил постничество средством и условием спасения души. До конечных выводов эту идею довел некий "мужик-неук" Василий Власатый, уроженец Юрьевец-Повольского уезда. Он стал проповедовать "пощение до смерти".

Самоуморение стало первым видом самоистребления. Оно началось в Вязниках, то есть там, где начинал свою проповедь беглый монах Капитон, но вскоре проникло в другие места и более всего укрепилось в Нижегородском и Костромском уездах. От Василия Власатого получил свое название особый толк -- волосатовщина, а вскоре возникли толки морельщиков и сожигателей.

Морельщики строили особые полуземлянки для массовых самоуморений, где замуровывали людей, согласившихся на "пощение до смерти", зачастую с малыми детьми. Они назывались "морельни", и самые известные из них были построены в Чернораменских лесах, в Заволжье. О морельщиках святитель Димитрий Ростовский пишет следующее:

"Есть у них скит, глаголемый морельщики, которые так же, как и сожигатели, простых людей, мужей и жен прельщают, еже в затворе постничеством и гладом умрети, будто за Христа: приводят же им во образ от житий святых, како многие Христа возлюбившие в постах просияша, а иные во изгнаниях и темницах веры ради гладом и жаждою скончашася. И Писание-де глаголет: "яко многими скорбьми подобает нам внити в Царство Небесное". В жизни же сей быти кая польза? Уже бо веры правыя на земли несть, отцев духовных несть, архиереи и иереи -- все волцы, а церкви -- хлевы и мерзость запустения; и антихрист уже царствует в мире, и страшный день судный настоит... И если кого прельстят, молят его, да шедши во едину келлию или в пещеру, покается прежних грехов своих и постническим венцем яко мученик увенчается.

Есть же у тех морельщиков устроенные на то особые места в лесах: или хоромы древяныя, или же ямы в земли. Хоромы иныя с малыми дверцами, аможе всаждают прельщеннаго и затворяют крепко; иные же без дверей, но сверху туда впущают. Ямы же или пещеры глубоки, из них же нельзя никому изыти, так как сверху заграждают и закрепляют вельми. Посаждают же иногда единаго, иногда двух, и трех, и множае. Посажденнии убо беднии, по первом, и втором, и третием дни, и по множайших, стуживше от глада, вопиют, кричат, молят, чтоб испущенни были оттуду; но несть слушающего их, ни милосердствующаго о них. А еже ужаснее есть слышати, яко идеже посажденни будут два или три, или множае, не стерпевше глада, друг друга жива яст кто коего одолеть может. И да не мнится кому сие недостоверно быти, еже в заключении и гладе ясти друг друга, егда и сам человек в таковой нужде яст.

Кий тамо вопль? кий плач? кое рыдание? кая туга и скорбение? и кое тамо спасение от невольнаго того мученичества? И тако проклинающе день рождения своего погибают смертию сугубою, телесною и душевною: не в Царство бо Небесное, но в адския муки душы тех отходят, яко самоубийцов. И кая им польза от горькия тоя смерти? ибо Христу Господу то мученичество несть приятно, им же кто сам себе погубить изволит, яко же то ниже изъявлено будет" (8, с. 591--594).

Сожигатели чаще всего тоже строили особые избы-сараи без окон для массовых самосожжений, которые они трактовали как второе, "огненное крещение". Изуверы-сожигатели отбирали людей с неустойчивой психикой, чаще всего женщин, и понуждали их вместе с малыми детьми на самоистребление. Жертвами самосожжений становились не только капитоны-беспоповцы, но и все раскольники, потому что идеолог раскола поповец Аввакум благословил такой способ "спасения душ".

В книге Д. И. Сапожникова "Самосожжение в русском расколе с второй половины XVII в. до конца XVIII в." приведены подробные сведения о 117 самосожжениях, а в Приложении дан их "Перечень по годам за период с 1667 г. по 1784 г.", а также "Список вождей раскола и их сподвижников, встречающихся в описании самосожжений" (9). Приведем лишь один случай самосожжения из множества.

В 1682--1684 гг. начались гари в Поморье, в местечке Доры, где поселился некий беспоповец Андроник. Ему удалось организовать целую серию самосожжений и при этом самому остаться живым. Об этих гарях пишет поповец Евфросин в своем "Отразительном писании". В первый раз сожглись 70 человек, во второй раз - 17, в третий - 350, а всего погибли 437 человек, среди которых, как всегда, большинство были старики, женщины и дети. В 1684 году в тех же Дорах Андроник приготовил для самосожжения еще около 200 человек, но власти об этом узнали, и для предотвращения злодеяния туда были посланы стрельцы. Андроник со своими жертвами заперлись в трапезной, оборонялись, затем подожгли дом. Стрельцы, вырубив двери, ворвались и, кого успели схватить, вытащили из огня: сгорели 47 человек, из 153 спасенных 59 вскоре умерли от ран и ожогов. 82 человека, спасенные от смерти стрельцами, принесли покаяние за то, что хулили четвероконечный крест и противились Церкви. Андроник не покаялся и по приговору Боярской Думы от 8 апреля 1684 г. был сожжен. Царский указ гласил: "Того черньца Андроника за ево против святаго и животворящаго креста Христова и Церкви Ево святой противность казнить, зжечь".

Так как стрельцы спасали людей от огня, а не сжигали их, то можно думать, они были посланы в Доры, где уже сожглись 437 человек, не для "массовой карательной операции", но чтобы предотвратить еще одну гарь. Они сделали все, что могли, чтобы спасти людей. Но современные поповцы и гуманисты-правозащитники считают героем одержимого Андроника, который уговорил пойти на страшную смерть более 500 человек, а стрельцов, которые спасли 153 человека, они называют "слугами сатаны"" и "руками антихриста".

Указ 1685 года и продолжение самоистребления в XVII веке

Проповедью самоистребления под видом "спасения души" или "спасения от власти антихриста" было охвачено население на огромной территории: от Поволжья на север и на восток, через Урал в Западную Сибирь. При этом эпидемия массовых самоубийств проходила на фоне не прекращающихся с 1668 года раскольнических бунтов, так что издание Указа 1685 г. было вызвано деятельностью мятежников и "зажигателей", а не наоборот. Об этом свидетельствуют первые три пункта этого Указа:

1) раскольников, которые хулят Церковь, производят в народе соблазн и мятеж и, несмотря на увещания, будут продолжать упорствовать, "по трикратному у казни допросу, буде не покоряться, жечь в срубе";

2) если покорятся, то отсылать под строгий надзор и испытание в монастыри; в случае вторичного совращения их в раскол казнить смертию;

3) раскольников, увлекающих людей к самосожжению, сжигать самих.

Далее: кто совершал вторичное крещение над людьми, уже раз крещенными, детьми и взрослыми, таковых казнить смертию; кто перекрещивался у раскольников, если они раскаялись, то отсылать для исправления в монастыри, в случае же упорства казнить смертию; совратившихся в раскол недавно и по неведению отдавать под надзор духовным отцам; обвиняемых в расколе, но в нем не сознавшихся, а позднее уличенных, бить кнутом и ссылать в отдаленные города. Того, кто только укрывает раскольников, если сознается, то, смотря по вине, бить только кнутом или же ссылать в отдаленные города.

Таким образом, Указ о преследовании раскольников вплоть до смертной казни был издан через 13 лет после первых сообщений о массовых самосожжениях, при этом казнили только нераскаявшихся. Это условие, по-видимому, А. Н. Пыпин и расценивает как "безвыходное положение", из-за которого раскольники "нападали на мысль" выйти из него путем самосожжения. В чем же они должны были каяться, или, как объясняют раскольники, "отказаться от своей веры"? От них не требовали отказаться от веры в Святую Троицу, в Иисуса Христа, Сына Божия, в Богородицу, в едино крещение и в воскресение мертвых; они должны были лишь покаяться в том, что хулили Церковь, православные храмы и Святые Таинства, четвероконечный крест и имя "Иисус", что в нарушение Символа веры вторично крестили православных людей и уговаривали их совершить смертный грех самоубийства.

Несмотря на Указ 1685 года и строгие меры, гари продолжались.

В те времена Церковь полагала, что такая хула недопустима, а гражданская власть ее в этом поддерживала и "церковных мятежников", хульников, святотатцев и кощунников считала уголовными преступниками. Теперь времена изменились, и многие считают "благочестивых старообрядцев" чуть ли не более православными, чем оставшихся верными Православию людей.

Продолжение следует.

+1

3

6. Апокалиптические чаяния за "круглым столом"

Приведем в качестве примера деятельность редакции газеты "Завтра" по реанимации и пропаганде казалось бы забытых, а на самом деле до сих пор бытующих в среде раскольников языческих и богомильских "учений" со всеми вытекающими из него последствиями.

В марте 1998 года главный редактор газеты "духовной оппозиции" "Завтра" А. Проханов решил поговорить за "круглым столом" со староверами, коих он называет "духовным слоем" и "духовными изгнанниками". "Русские интеллигенты, которые объединены вокруг этого органа печати", можно сказать, "духовная прослойка", были представлены тремя писателями - А. Прохановым, А. Дугиным и В. Личутиным. Со стороны "духовных изгнанников" участвовали представители двух организаций: от беспоповцев - А. Матюшенко, член "древлеправославной старопоморской церкви" федосеевского согласия с центром на Преображенском кладбище в Москве, и от поповцев - А. Езеров, "приемлющий белокриницкое священство". Отчет о беседе за "круглым столом" помещен в ¦ 12/225 в рубрике "Символ веры" под названием "Старообрядчество -- Святой Руси хранитель" (3).

Итак, опять, как 350 лет тому назад, разговор идет о конце света и о "духовном антихристе". Где же он сидит на этот раз? Оказывается, по словам А. Проханова, он "воцарился на наших торжищах и в наших храмах" и учинил там свой "сатанинский праздник". При этом из контекста можно понять, что сидит он, как и в XVII веке, в храмах православных. Так что "внутренним энергиям" старообрядчества и интеллигенции после объединения предстоит вступить в "последний и решительный бой" не с кем иным, как с "никонианской церковью". Так за "круглыми столами" "духовной оппозиции" теперь принято называть Русскую Православную Церковь; она же, если верить писателям, является их главным врагом и вместилищем "духовного антихриста".

Об апокалиптическом опыте старообрядчества рассказал другой писатель -- В. Личутин, автор эпопеи-драмы под названием "Раскол" (издана многотиражной "Роман-газетой"). Он сообщил, что в "истинно верующих" (сиречь в раскольниках) "проявилась энергетическая мощь нации", и сначала эта мощь проявилась в "энергии сожжений", когда в самосожжениях (гарях) погибали по тысяче, по две тысячи людей. В заключение писатель призвал смотреть на раскол как на "великую науку", умение "нации аккумулировать свой дух".

В его "концепции" легко заметить некий "энергетический синдром", типичный для рекламных проспектов секты "Эфирного общества", где тоже говорится о конце света и "мобилизации жизненной энергии" в связи с этим. Присутствуют и элементы учения секты "Ананда Манга" ("путь к спасению"). Главарь этой секты индус Санкар, поклонник грозного бога Шивы и знаток тантризма, тоже видит спасение в получении "сверхъестественных энергий", чтобы потом "сжечь частичку человечества -- самого себя". Посвященные (большинство - молодежь) учатся этому в скитах-лагерях, и некоторые совершают акты самосожжения. Распространением "апокалиптической вести" занимаются сотни старых сект и десятки так называемых новых религиозных движений, число адептов коих исчисляется многими миллионами, а доходы неисчислимы.

Озабоченные судьбой русского народа писатели или не знают об этом, или не замечают схожести своей проповеди с доктринами таких сект.

"Догматические идеи староверия" в СМИ

Присутствовавшие за "круглым столом" представители старообрядчества ничего не возражали против апологетики старообрядческого (богомильского) учения об "антихристе, воцарившемся в наших храмах", но озабочены были другим, а именно доступом к СМИ, чтобы иметь возможность проповедовать свою "старую веру". Так, беспоповец-федосеевец А. Матюшенко прагматично заявил: "Мы должны совместными усилиями представителей культуры и людей, имеющих доступ к СМИ, более систематически подойти к вопросам раскрытия догматических идей староверия".

Надо сказать, что к раскрытию "догматических идей" участники "круглого стола" приступили тогда же, не выходя из-за стола. Так, например, В. Личутин тотчас изложил староверческий "догмат о Святой Троице" (и присутствовавшие при этом староверы не возражали ему): "Вся Русь верила сердечно. И Троицу понимали как троих сидящих -- Исус Христос, Бог и Дух Святый -- они сидят за столом и вкушают яства... Все трое живых.. Никониане перелопатили (?) все православие... Никонианская церковь отказалась объяснить народу каверзный вопрос о Троице и заявила, что Ее надо понимать как живую, единосущую и несекомую... Сможет ли русский народ вернуться обратно в ту модель (?) живого существования Христа?.."

И это, к сожалению, отнюдь не выдумка В. Личутина. Писатель своим языком излагает учение, изложенное в посланиях Аввакума Петрова к своим ученикам, а Аввакум заимствовал его у монофизитов, последователей известного еретика VI века, тритеиста-трибожника Иоанна Филопона. Этим учением и другими несторианскими и монофизитскими ересями были наполнены послания Аввакума (10). Уже соузники Аввакума по пустозерской ссылке пытались разоблачать еретические положения в его посланиях, но они расходились во множестве списков, и к концу XVII века последователи этих ересей образовали отдельный толк -- "аввакумовщину". Поповцы в начале XVIII века продолжали бороться с учением Аввакума о "трисущной и секомой Троице", и толк "аввакумовщины" прекратил существование, но "модель", изложенная В. Личутиным, действительно имела самое широкое хождение в старообрядчестве, особенно в крайних сектах беспоповщины.

Предложение федосеевца А. Матюшенко о "более систематическом раскрытии догматических идей староверия с помощью людей, имеющих доступ к СМИ", редакция газеты "Завтра" воплотила в жизнь осенью 1999 года. Она открыла особую колонку под рубрикой "Времена и сроки" и из номера в номер публикует заметки некоего В. Голышева, объясняющие значение православных праздников (5). Объяснения эти столь специфичны, что, пожалуй, имеет смысл сказать о них вкратце. Судя по ссылкам, "систематическое раскрытие идей староверия", а заодно и не совсем чуждых этим идеям "рудиментов язычества" поручено последователю оккультиста А. Дугина, который на "круглом столе" более всего ратовал за то, чтобы старообрядцы "проповедовали истину во всеуслышание". Вот наиболее интересные примеры из "догматических идей староверия", распространяемых газетой "Завтра".

О кресте. В сентябрьском номере газеты, поясняя смысл праздника Воздвижения Честнаго и Животворящего Креста Господня, В. Голышев "во всеуслышание" сообщает, что первые христиане Кресту не поклонялись, потому что он был для них только "орудием позорной казни". Забывая о том, что христиане издревле почитали Крест, накладывая его при крестном знамении, автор сообщает, что "крест вошел в обиход" только в IV веке, после явления Креста на небе императору Константину, но почему-то не сообщает, был ли этот Крест на небе восьмиконечным. Зато далее он подробно излагает "догмат восьмиконечности" и заключает заметку обычным поруганием четвероконечного креста, изображаемого на наших просфорах, называет его "пыточным агрегатом".

О культе Великой Матери. После поношения Креста в октябрьском номере Голышев приступил к откровенной проповеди "старой веры" язычества, воспользовавшись праздником Покрова Пресвятой Богородицы. Начал он с того, что "праздник этот (то есть праздник Пресвятой Богородице) имеет глубокие дохристианские корни" и восходит к культу богине Мати-Сырой земли. Действительно, именно в среде старообрядчества этот культ пережил века, но непонятно, какое отношение языческий культ имеет к Православию, даже если оно называется "древлим". Повышенный интерес к "народному христианству", то есть к его языческой модификации "духовной оппозиции" в различных сектах, проявили многие деятели культуры в начале века (см. статью С. Шарова о сектах -- "Благодатный Огонь", ¦ 3). Упоминание о языческом культе Великой Матери можно найти даже в романе "Лето Господне" православного писателя И. Шмелева. Горкин поучает мальчика накануне праздника Святой Троицы: "Прабабушка Устинья одну молитовку мне доверила, а отец Виктор (православный священник. - Н. М.) серчает... нет, говорит, такой! Есть, по старой книге. Как с цветочками встанем на коленки, ты и пошепчи в травку: "и тебе, мати-сыра земля, согрешил, мол, душею и телом". Она те и услышит, и спокаешься в грехах". Такая форма "покаяния" -- матери-сырой земле -- была принята во многих беспоповских толках (например, у "дырников"). Прабабушка Устинья вышла из раскола, и писатель особенно трепетно излагает все мельчайшие подробности старообрядческих обычаев, носителем которых так и оставался старый работник Горкин. Ну, а уж через писателя И. Шмелева все это дошло и до самого "широкого читателя", который с умилением читает о покаянии матери-сырой земле, а иной и "молитовку" употребит.

О культе Пятницы. "Догматическую" тему "народного христианства" В. Голышев развивает в ноябрьском номере газеты. День памяти святой великомученицы Параскевы (по-греч. "пятница") дал ему повод "систематически раскрыть" языческие корни поклонения Пятнице, но не святой Параскеве, а опять же "женскому божеству", Великой Матери. Характерно, что в этой заметке под названием "Матушка-пятница" В. Голышев ссылается как на источник своих "теоретических" построений -- на труд оккультиста А. Дугина "Метафизика благой вести", так и на старообрядческие "народные" предания, записанные во Владимирской губернии, то есть в самом центре беспоповщины. У Дугина он прочитал, что у всех язычников этот день недели был посвящен культу "женского божества" (Афродиты, Венеры, Фреи, а у славян - Макоши), а предания пересказывать невозможно из-за их непристойности. С умилением Голышев пишет о том, что "у каждой уважающей себя русской бабы" хранилась страничка с "Поучением святого Климента о 12 пятницах" и об обычае ни в коем случае никакой работы в этот "тайный бабий праздник" не делать.

Подобные объяснения православных праздников требуют особого разъяснения в связи с современным "возрождением язычества", так как его манихейские и иудейские корни для многих неизвестны. Вряд ли сами староверы знают о них. Они любят говорить о том, что сохранили "старую веру", и они ее действительно сохранили, только эта вера никакого отношения к Православию не имеет и лишь прикрыта флером христианской терминологии, за которой скрывается, как верно называет старообрядчество еще один участник дискуссии -- В. Бондаренко, "самая традиционная религия России". Впрочем, язычество было и остается "самой традиционной религией" для всех народов, и славяне не составляют исключения. На примере с Пятницей-матушкой это особенно ясно видно, потому и остановимся на этом подробнее.

Всем известно, что пятница является "днем покоя" у магометан, но не от них на Руси утвердился культ Пятницы, а от манихеев-богомилов, хотя и тем и другим идея "праздновать" день Распятия вместо дня Воскресения Сына Божия была подсказана христоненавистниками-иудеями. Болгарские богомилы распространили культ Пятницы в полуязыческих формах под видом почитания великомученицы Параскевы. С домонгольского периода на Руси стало распространяться множество манихейских апокрифов, то есть запрещенных Церковью книг, и среди прочих был и уже упомянутый "О 12 пятницах". В "Стоглаве", документе середины XVI века, глубоко почитаемом всеми старообрядцами за то, что в нем наложены "клятвы" на троеперстие и пение "Аллилуйя" трижды, -- несколько глав посвящены разоблачению "еллинских беснований", и в частности в главе 41 (вопрос XXI) сказано: "Да по погостем и по селом, и по волостем ходят лживые пророки, мужики и жонки, и девки, и старые бабы, наги и босы, и волосы отрастив и распустя, трясутся и убиваются, и сказывают, что им являются святая Пятница и святая Настасия и велят им заповедати християном канон; они же заповедают християном в среду и в пятницу ручного дела не делати, и женам не прясти, и платья не мыти, и каменья не разжигати, и иныя заповедают богомерзкия дела творити кроме божественных Писаний, что тем нагим и босым и лживым пророком запретити, чтоб миру не соблазняли" (11).

В "Стоглаве" описаны хлысты XVI века с их "пророками" и "пророчицами" и с характерным для манихеев-богомилов культом пятницы. Несмотря на запрет, они продолжали тайно существовать на Руси. Как писал Мельников-Печерский в XIX веке, "в великорусском простонародье и до сих пор сильно распространено, особенно между женщинами, чествование пятницы. Преимущественно чтутся 10 пятниц после Пасхи, особенно девятая". Эти дни отмечали особыми внецерковными молениями вне селений, на ключах, на колодцах, торжках и ярмарках, шли крестными ходами к полевым часовням. Поминали в молитвах Параскеву-Пятницу, а обращались не к ней, а будто бы к Богородице" (12). Именно в расколе подобные культы находили широкое распространение.

О самосожжениях. В конце ноября 1999 года газета "Завтра" решила отметить день рождения Аввакума Петрова, почитаемого "святым" во всех старообрядческих "древлеправославных церквах", в беспоповщине и беглопоповщине. И тут (опять же после ссылки на статью А. Дугина "Филолог Аввакум") автор заметки касается еще одного "догмата староверия", а именно об "огнепальном крещении". Мы узнаем, что этот кумир старообрядчества "единственный из бывших боголюбцев без колебаний признал правоту самосожженцев". Как пример "бесподобного" стиля "филолога" он приводит в заключение его слова: "Русачки же мои миленькие не так! -- во огнь лезет, а благоверия не предает... Пускай глупы, рады: мучителя дождались; полками во огнь дерзают за Христа Сына Божия -- света". Итак, мы вновь возвращаемся к теме самосожжения, столь животрепещущей с точки зрения современных интеллектуалов и их собеседников-старообрядцев.

Еще один пример неточного употребления слов из-за неверного понимания их смысла: А. Дугин говорит, что "надо не просто снизойти до признания равноспасительности, а поклониться". "Равноспасительности" чего? Если автор подразумевает, что обрядов, то обряды сами по себе, вне связи с Таинствами Церкви, не могут быть ни спасительны, ни губительны. Поклониться из-за смирения, конечно, можно, но миро сделать "равносвященным" и "равноблагодатным" -- невозможно, сколько бы мы ни кланялись. Сидящие за "круглым столом" раскольники хорошо знают, что одни из них (поповцы) мазаны сваренным их "священно-иерархическим" начальством "миром", а другие (беспоповцы) ничем не мазаны. Знают они и о том, что их "старая вера" отличается не только от "новой веры никониан", но от веры всех православных христиан, совершающих богослужение в храмах Сербии, Грузии, Болгарии, Греции, Афона и Синая, в храме Гроба Господня в Иерусалиме. Везде одна Вера, одни Святые Дары, одно миро. И лишь вне Церкви появляются разные "старые веры". Вне Церкви нет ни Таинств, ни Святых Даров, ни мира. Одни амальгамы из сект.

Старообрядцы предпочитают выяснять, кто виноват в их несчастьях, но не хотят честно и внятно разъяснить (хотя бы на страницах полюбившейся им газеты "Завтра"), что там у них за "церкви", откуда они взялись, кто поставил им епископов и почему они, если все одинаково содержат одну "старую веру", разбрелись по разным углам. Вопрос далеко не праздный и требующий разъяснения не только для совращаемых в раскол "никониан", но и для "тьмы заблуждений", как в словаре "Старообрядчество", изданном на Рогоже, названы десятки раскольничьих толков, не признающих ни одну из "священно-иерархий". Ни одна из Поместных Православных Церквей (в том числе и Русская) эти самочинные "иерархии" не признает и признать не может. Думаю, сами раскольники прекрасно это понимают, потому что знакомы с церковными канонами и знают, что такое апостольская преемственность. Впрочем, за триста лет "духовного изгнания" они могли полностью утратить присущее хоть в какой-то мере их далеким предкам церковное сознание.

Так что, скорее всего, вместо объяснений следует и впредь ожидать появления в СМИ подобных "круглых столов" и очерков. Их пишут и публикуют с одной лишь целью: любой ценой опорочить Московскую Патриархию, которая окормляет миллионы православных людей на всем пространстве разрушенного Советского Союза и при всех своих недостатках и ошибках достойно несет бремя ответственности за свою паству.

О своеобразии патриотизма староверов

В кругах современных патриотов весьма распространено довольно странное мнение, будто бы "старообрядцы" защищали Святую Русь и были истинными патриотами. Уже цитированный нами А. Дугин так и провозглашает: "Необходимо сразу подчеркнуть глубоко патриотический, мистико-патриотический характер старообрядчества". Уверенность Дугина в глубокой любви к Отечеству у старообрядцев разделяют и многие монархисты, что выглядит уж совсем противоестественно, так как, любя монархию, трудно питать симпатию к ее лютым врагам, а именно таковыми вот уже 350 лет являются те, кого принято называть старообрядцами.

Ближайшим свидетельством их неистребимой ненависти к Церкви и к "царизму" может служить публикация на страницах той же газеты "Завтра" статьи представителя белокриницкого согласия ("старообрядческая митрополия") Терентия Серединова под названием "Краденый звон" (4). Содержанием статьи являются инсинуации в отношении Русской Православной Церкви, будто она и не русская, и не православная, и не церковь, и украла у бедных старообрядцев в XVII веке имущество (храмы, иконы и утварь), а вскоре вновь откроет гонения, казни и пытки. Вера верой, а пока суд да дело, активные и энергичные старообрядцы решили выступить с имущественными претензиями к Русской Православной Церкви. Приступая к этой теме, Т. Серединов сетует на передачу Русской Православной Церкви государством икон, крестов и утвари и спрашивает читателей газеты "Завтра": "А знаете ли вы, что многие (если не большинство) из этих предметов никогда не принадлежали никонианской организации?" Нет, не знаем, но намек поняли. В СМИ началась подготовка общественного мнения к самой постановке проблемы и к выработке юридических оснований с тем, чтобы в конечном счете оформить имущественные претензии раскольников в законодательном порядке.

0

4

Проханова через чур уж часто заносит, поэтому давно отношусь к нему безразлично. но вот недавно моё безразличие к нему, закончилось. когда он так яростно начал защищать идеи Новороссии, даже сынулю к нас послал. вот ещё тогда я подумала-не к добру. и была права, добра от них никакого не пришло, только дрязги началась.

+1